Что можно предпринять, если мужа обвинили в экстремизме?

Как не стать экстремистом. Инструкция ОТР | Блоги | ОТР

Что можно предпринять, если мужа обвинили в экстремизме?

В последнее время общественность обсуждает тему интернет-экстремизма и уголовных дел, возбужденных из-за картинок в сети, почти также активно, как повышение пенсионного возраста, или пытки в колониях.

В интернете часто можно встретить совет «удалиться из «». Складывается впечатление, что центр «Э» может прийти буквально за каждым в любой день. Мы выяснили у экспертов информационно-аналитического центра «Сова» Александра Верховского и Марии Кравченко, становится ли больше дел об экстремизме, нужно ли удаляться из ВК и что нужно делать, чтобы не сесть за репост.

Дел об экстремизме становится больше?

В Уголовном кодексе насчитывается десять «экстремистских» статей, еще две – в кодексе административных правонарушений. Как рассказал сайту ОТР руководитель центра «Сова» Александр Верховский, статистика Верховного суда говорит о росте числа уголовных дел, возбужденных по экстремистским статьям.

Их становится больше с каждым годом. Особенно сильный рост – по статье 282 УК РФ (возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства) и по статье 205.

2 УК РФ (публичные призывы к осуществлению террористической деятельности, публичное оправдание терроризма или пропаганда терроризма).  

В 2010 году суды рассмотрели 105 уголовных дел по 282 статье, а в 2017 году было уже 461 дело. Количество дел по статье 205.2 за семь лет выросло с двух до 76.

 Жительницу Барнаула обвинили в экстремизме за картинки о религии в «ВК»

Информационно-аналитический центр «Сова» подсчитал, что центр «Э» в 2017 году возбудил 658 уголовных дел из-за публичных высказываний (в 2010 году было 126). Еще 127 дел связано с участием россиян в разных сообществах (в 2010 году таких было 11).

За пропаганду или публичное демонстрирование нацистской или экстремисткой атрибутики и символики (статья 20.3 КоАП РФ) в 2017 году наказали больше 1,6 тысячи россиян, за производство и распространение экстремистских материалов (статья 20.29 КоАП) – больше 1,8 тысячи человек. Для сравнения, в 2014 году суды рассмотрели меньше 500 материалов по статье 20.3 и 665 дел по статье 20.29.

Как не сесть за репост?

Мария Кравченко, эксперт информационно-аналитического центра «Сова», руководитель раздела «Неправомерный антиэкстремизм», считает, что от уголовного и административного дела человека могут спасти элементарная вежливость и соблюдение простых правил.

  1. Осторожность в высказываниях.

В любых высказываниях, которые касаются чужой национальности, расы, религии, пола, нужно придерживаться элементарных норм вежливости.

«Любой материал, который может унизить чье-то достоинство, а не только возбудить ненависть, может быть наказан по уголовной статье», – говорит Кравченко.

К ответственности привлекают только за публичные высказывания, поэтому нужно выбирать статус для публикаций в соцсетях. Вероятно, есть записи, которые должны видеть только ваши друзья, люди, которым вы доверяете, но никак не посторонние.

  1. Проверяйте реестр экстремистских материалов

Реестр экстремистских материалов доступен на сайте Минюста. Сейчас в нем больше 4,5 тысячи позиций.

«Хорошо бы при распространении материалов проверять, нет ли их в реестре экстремистских материалов. Это не очень просто сделать, но можно попробовать найти поиском по ключевым словам», – советует Кравченко.

  1. Будьте аккуратны с символикой запрещенных в России организаций.

«Если есть желание опубликовать символику, неплохо бы свериться со списком запрещенных организаций», – говорит Кравченко.  Ее демонстрация карается административно, но все же подумайте, стоит ли это делать. Реестр запрещенных в России организаций также опубликован на сайте Минюста.

  1. Срока давности не существует

Неважно, когда вы сделали публикацию. Полиция считает, что, если она находится у вас на странице, значит это длящееся нарушение. Никакие сроки давности здесь не работают.

  1. Если вы не одобряете содержание поста, которым делитесь, так и пишите

Это не гарантирует, что у полиции не будет к вам претензий – вас могут привлечь к ответственности за распространение информации. Но лучше напишите, например: я этого не одобряю, но посмотрите, что происходит.

  1. Учитывайте особенности соцсети, где публикуете информацию

«Есть такое заблуждение, что у нас преследуют за «лайки». Преследуют не за «лайки».

Просто в некоторых социальных сетях, в «Одноклассниках» и во «», когда ставится знак «Нравится», соответствующая публикация сохраняется в особой папке на странице пользователя.

Если доступ к ней не отрегулирован, эта папка находится в публичном доступе на вашей странице. Правоохранительные органы ее там обнаружат», – рассказывает Кравченко.

Нужно ли удаляться из «»?

По мнению Марии Кравченко, в этом предложении есть смысл.

«Противопоставить этому подходу что-либо трудно. Действительно, если смотреть на статистику, большинство наказаний по 282 статье – это наказания за публикации в интернете и, в основном, «».

  Если пользоваться этой соцсетью, то делать это аккуратно. Во «» очень хороший поиск, силовики ищут по ключевым словам.

Поэтому там выпадают публикации не только заметных людей, а самых разных рядовых пользователей», – отмечает эксперт.

 На лидера уральского объединения неоязычников завели дело об экстремизме

Кроме того, российские социальные сети, особенно «», полностью прозрачны для правоохранительных органов, и администрация соцсети сотрудничает с ними активно и выдает им любую информацию по запросу.

У кого шансы сесть больше?

Александр Верховской отмечает, что есть граждане, для которых риск стать экстремистом более высок. По словам Марии Кравченко, антиэкстремистское законодательство, действительно, часто применяют к активистам и людям, критикующим политику российских властей. Это возможно из-за неконкретных формулировок положений закона.

«Формулировки трактуются очень широко, по ним очень удобно преследовать критиков власти по 280 или 282 статье. Бывает, что какие-то политические высказывания с критикой политики российских властей, трактуются как ксенофобские», – говорит Кравченко.

 Первое уголовное дело об экстремизме за репост в Telegram возбудили в России

В то же время правоохранительным органам важны количественные показатели, им нужно отчитаться о борьбе с экстремизмом в цифрах.

Поэтому, рассказывает эксперт, они забивают в поиск ключевые слова, и смотрят всех подряд, отыскивая ролики, ксенофобные публикации у самых рядовых пользователей.

 Александр Верховский советует не писать во «» ничего, если есть самый минимальный риск быть обвиненным в экстремизме.

Закончится ли это?

В конце июня депутаты Госдумы Сергей Шаргунов и Алексей Журавлев внеслив Госдуму законопроекты, предложив заменить уголовное наказание по 282 статье административным. Они указали, что репосты в соцсетях не несут большой угрозы общественной опасности и не могут считаться уголовным преступлением. По данным Александра Верховского, сейчас эти предложения «заторможены».

После «Прямой линии» с Владимиром Путиным Общероссийский народный фронт начал готовить свои предложения по смягчению антиэкстремистского законодательства. Мария Кравченко подтверждает, что по этому вопросу идет общественная дискуссия.

 В Белгороде писавшего диплом об экстремизме студента осудили за экстремизм

ОНФ должен подготовить предложения по смягчению антиэкстремистского законодательства к 15 сентября.

В начале июля эксперты предложили изменить статью о демонстрации нацистской или экстремистской атрибутики и символики без цели пропаганды.

За это сейчас предусмотрена административная ответственность, но, например, жителя Архангельска суд по этой статье оштрафовал за фото с Парада Победы 1945 года.

Правоохранительным органам также предложат систематизировать федеральный реестр экстремистских материалов – сейчас в нем сложно что-либо найти – и усовершенствовать процедуру лингвистических экспертиз.

Часто нелепые заключения экспертов становятся основой обвинительных приговоров по 282 статье.

 Кроме того, члены ОНФ призывают суды и правоохранительные органы быть более открытыми с общественностью и журналистами.

Источник: https://otr-online.ru/blogs/blog-internet-redakcii-otr/stoit-li-udalyatsya-iz-vkontakte-chtoby-ne-sest-za-repost-355.html

Как устроено антиэкстремистское законодательство в западных странах

Что можно предпринять, если мужа обвинили в экстремизме?
https://www.znak.com/2018-08-22/kak_ustroeno_antiekstremistskoe_zakonodatelstvo_v_zapadnyh_stranah

2018.08.22

Олег Харсеев/Коммерсантъ

Противники смягчения «антиэкстремистского» законодательства часто апеллируют к международному опыту, приводя примеры наказаний за «лайки» и посты в Европе и США. Znak.

com разбирался, как устроено законодательство в этой сфере в странах Запада и в чем разница с нынешним российским подходом.

Мы также поговорили с жителями нескольких стран и поинтересовались их оценками антиэкстремистского законодательства.

Сегодня пресс-секретарь президента Дмитрий Песков сообщил журналистам, что в Кремле внимательно изучат предложения по смягчению антиэкстремистских статей, а также статьи об уголовной ответственности за оскорбление чувств верующих. Такие поправки подготовил Совет при президенте по правам человека, также их готовят Общероссийский народный фронт и Генпрокуратура (Znak.com подробно рассказывал об этом).

В дискуссии о том, как должна быть устроена борьба с экстремизмом (и должна ли она вестись вообще) часто можно услышать отсылки к международному опыту. Действительно, публичные призывы к преступлениям экстремистской направленности во многих европейских странах признаются преступлением.

Однако, как правило, они отделены от hate speech («язык вражды»), выражающим неприязнь к абстрактным группам и не связанным с конкретными действиями или последствиями.

Более того, в большинстве европейских стран нельзя признать оскорбленной некую неопределенную группу лиц, есть лишь статьи об оскорблении конкретных людей.

Что касается экстремизма и призывов к нему, то в законодательстве европейских стран есть четкая квалификация таких действий: они должны быть связаны с конкретным насилием, что сужает возможности для излишне широкого применения законодательства.

В то же время в России заключение эксперта даже с непрофильным образованием нередко ложится в основу уголовного дела и обвинительного заключения, в результате чего люди получают реальные сроки лишения свободы.

Так, к примеру, на этой неделе стало известно, что против жителя Санкт-Петербурга пытаются возбудить уголовное дело за политический анекдот, в котором подвергались сомнению российские выборы. Причем один из экспертов, писавших заключение о наличии в анекдоте экстремизма, имеет образование по специальности «научный коммунизм».

В 2013 году Европейская комиссия против расизма и нетерпимости обратилась к России с рекомендацией четко прописать в законодательстве критерии объявления тех или иных материалов экстремистскими, а также сузить само понятие экстремизма только до «серьезных случаев, связанных с ненавистью и насилием», как это принято в законодательстве стран Европы. Россия рекомендации проигнорировала.

Кроме того, существует позиция Европейского суда по правам человека, которая поддержана и Конституционным судом России: ограничение свободы слова и права на распространение информации не должно иметь места в отношении какой-либо деятельности или информации на том лишь основании, что они не укладываются в общепринятые представления, не согласуются с устоявшимися традиционными взглядами и мнениями, вступают в противоречие с морально-нравственными и (или) религиозными предпочтениями. Иное означало бы отступление от конституционного требования необходимости, соразмерности и справедливости ограничений прав и свобод человека и гражданина. 

В США существует Первая поправка к Конституции. Суды США признают, что свобода слова может быть ограничена только в тех случаях, когда высказывания могут непосредственно привести к противозаконным действиям и когда никакие другие доступные и менее жесткие меры не могут быть эффективны.

В европейском законодательстве все разнообразнее.

Франция: по поводу власти можно говорить что угодно

Например, статья 431-6 УК Франции предусматривает санкции за прямое провоцирование вооруженного сборища, выраженное любым публичным образом. Данное деяние карается одним годом тюремного заключения и штрафом. При этом важно отметить, что в случае, если подстрекательство действует, наказание увеличивается до семи лет лишения свободы, а штраф многократно увеличивается.

Статьей R-624-3 УК Франции санкции предусмотрены за унижение достоинства человека по факту принадлежности его к какой-либо расе, нации, религии и т. п. Статья R 625-7 УК Франции налагает санкции за подстрекательство к дискриминации, выражению ненависти или применения насилия к такому лицу. Данные деяния караются штрафами и общественными работами, но не тюремными сроками, как в России.

Елена, гражданка Франции, живущая там 17 лет, отмечает, что понятия hate speech и экстремизма разделены.

«Разница с российской практикой правоприменения в том, что все обвинения должны быть доказаны на состязательном процессе в суде, в том числе то, что деяние совершено с преступным умыслом.

Для того, чтобы разбираться с киберпреступлениями, есть специальные отделы в полиции, в жандармерии, и есть специальные судебные следователи, которые могут специализироваться исключительно в этой сфере.

Также, к примеру, можно совершенно безнаказанно назвать бранным словом президента Макрона, потребовать отставки правительства, но, как только пользователь скажет что-то позитивное в адрес ИГИЛ, он попадает „на карандаш“. По поводу конкретной власти можно говорить что угодно, но нельзя требовать рушить ее институты — например призывать к убийству полицейских», — объясняет Елена.

Германия и Великобритания: важны последствия

В Уголовном кодексе ФРГ предусматривается наказание на срок до пяти лет лишения свободы и денежный штраф за оскорбление вероисповедания граждан и религиозных обществ, подстрекательство к разжиганию ненависти против «определенной части населения», а также за воспрепятствование отправлению религиозных обрядов, если такие действия вызывают нарушение общественного порядка (ст. 130, 166, 167). То есть в Германии ответственность напрямую связана с наличием или отсутствием последствий каких-либо призывов.

Также следует отметить, что ст. 111 УК ФРГ определяет, что всякий, кто призывает к противоправному деянию, несет ответственность и за само деяние, если оно наступило.

Юлия Фукельман, живущая в Германии, говорит, что там проблема поиска грани между свободой слова и экстремизмом — это вотчина Конституционного суда, а вот лайки и репосты правоохранительные органы, насколько она видит из сообщений в СМИ, не отслеживают. Каждый экстремистский материал оценивается отдельно, говорит Юлия.

Статьи 18 и 19 Акта об Общественном порядке Великобритании предусматривают уголовную ответственность в виде семи лет лишения свободы за угрожающие, обидные или оскорбительные высказывания или действия, которые либо сознательно направлены на разжигание расовой ненависти, либо могут привести к возбуждению такой ненависти.

Как и в случае с Германией, в Великобритании обращают внимание на то, был ли у автора поста прямой умысел на возбуждение ненависти, то есть был ли пост подстрекательством, а также на последствия, которые наступили после публикации.

Польша: нужно доказать конкретное оскорбление

В религиозной Польше посадить человека за слова в интернете не так просто: придется доказывать факт конкретного оскорбления, а также умысел.

Игорь Исаев, живущий в Польше, говорит, что даже если один человек написал в соцсетях оскорбительный пост против другого и уже доказано, что запись была сделана с конкретного компьютера, не факт, что прокуратура выдвинет обвинение, потому что в польском законодательстве в этой сфере важнее не факт преступления, а сопровождавшее его намерение и убеждения. Доказать же эти два обстоятельства довольно трудно. Более того, даже если факт оскорбления доказан, то хейтер имеет большой шанс избежать наказания, если он раскаивается и обещает больше не повторять hate speech.

Если говорить не о персональных оскорблениях, а о более широких материях, то и тут, по словам Игоря, все сложно.

«В польском законодательстве есть интересные статьи. Например, нельзя оскорблять республику Польша и польский народ, есть и статья о запрете оскорбления религиозных чувств.

Но, чтобы попасть под эти статьи, надо или оскорбить кого-то конкретно, или же, наоборот, подчеркнуть, что имеешь умысел оскорбить всех. К примеру, если написать пост и объявить тотально весь польский народ антисемитами — это статья, как и если объявить всех ксендзов — растлителями малолетних.

Некоторое время назад на меня самого пытались подать в суд за оскорбление верующих. Когда я был на Кубе, я сфотографировался на фоне православной церкви, показывая неприличный жест.

Прокуратура отклонила иск против меня, потому что, во-первых, я оскорблял церковь исключительно как политический институт, во-вторых, даже если бы я оскорблял ее как религиозный институт, то, по польскому праву, я мог бы нанести такое оскорбление лишь, например, непосредственно во время литургии и в присутствии молящихся людей. А вот действия в интернете прокуратурой толкуются скорее в сторону проявления свободы слова, так как отсутствует стремление оскорбить прямо на месте конкретных людей, кроме того, надо обязательно доказать намерение это сделать», — говорит Исаев.

В России не видят разницы между оценкой и призывом к действию

Глава Экспертного совета ЭИСИ Глеб Кузнецов также сравнивает «антиэкстремистское» законодательство России и стран Европы.

Он приходит к выводу, что в России сложилась ситуация, когда выражение мнения в глазах следователя неотличимо от выражения отношения к ситуации (есть даже случаи «судов за дизлайки», когда «критическая» перепечатка тоже становится поводом для открытия дела). Мнение и отношение неотличимы от призыва к действию, а призыв к действия неотличим от самого действия. 

«Это как если бы при ссоре двух базарных торговок участниц бы судили за попытку убийства после слов „Чтоб ты сдохла“ и за оскорбления чувств верующих за „Чтобы тебя черти унесли“. Это противоречит тому, что принято в цивилизованных странах.

В областях латинского права за слова сами по себе — мнения и призывы — быть как следует наказанным нельзя. Понятие „экстремизм“ если и существует, то только как совокупность конкретных действий.

В Бразилии есть движение „Уничтожить республику!“, в Испании, Франции, Италии были и существуют партии, которые регулярно призывают изменить государственное устройство или даже уничтожить свои страны.

По телевидению показывают немыслимые по нашим меркам злые пародии на короля, политических лидеров, католическую церковь, интернет этим полон. Ответственность наступает, только когда и если ты переходишь от слов к делу», — отмечает Кузнецов.

В качестве примера он приводит законодательство Испании, где «профилем» антиэкстремистского законодательства являются не статьи по борьбе с абстрактным «экстремизмом», а статьи против конкретного «мятежа».

То есть, по словам Кузнецова, законодательство в Испании отрегулировано так, что можно всю свою жизнь призывать уничтожить Испанию, избираться в парламент Испании с этой повесткой, призывать уничтожить Испанию с парламентской трибуны, но в тюрьму тебя сажают только после того, как ты начинаешь конкретно предпринимать шаги по уничтожению Испании — например, формируешь альтернативное правительство и объявляешь себя субъектом международного права.

«В частных случаях ответственность наступает за „оскорбление“, при этом оскорбление частного лица должно быть предельно понятным и безусловным.

Это заставляет, например, местных феминисток требовать отдельной криминализации традиционных в латинских странах „piropos“ — словесных приставаний к незнакомым женщинам на грани фола, а иногда и за этой гранью. И поэтому же отдельно вводят статьи за отрицание геноцида армян или Холокоста.

Потому что в противном случае выступать с антисемитских и антиармянских позиций можно было бы совершенно безопасно. Призывы и мнения — это не действия», — подчеркивает эксперт.

Источник: https://www.znak.com/2018-08-22/kak_ustroeno_antiekstremistskoe_zakonodatelstvo_v_zapadnyh_stranah

Как могут скорректировать «экстремистские» статьи, о которых Путина спросили на прямой линии

Что можно предпринять, если мужа обвинили в экстремизме?
https://www.znak.com/2018-06-09/kak_mogut_skorrektirovat_ekstremistskie_stati_o_kotoryh_putina_sprosili_na_pryamoy_linii

2018.06.09

Яромир Романов/Znak.com

На прямой линии с президентом Владимиром Путиным писатель и депутат Госдумы от КПРФ Сергей Шаргунов поднял актуальную проблему необоснованного преследования по «экстремистской» 282-й статье УК РФ.

Путин согласился с тем, что ситуация требует внимания, и допустил возможность корректировки законодательства.

После этого в экспертных и политических кругах началось обсуждение судьбы одной из самых противоречивых статей Уголовного кодекса. 

«Доходит буквально до маразма, — сказал Путину Шаргунов. — Например, молодых патриотичных ребят решили осудить за создание утопической группы по проведению референдума об ответственности власти в стране. Казалось бы, чего здесь преступного? Вот — „экстремистское сообщество“.

Я понимаю, что ни вы, ни я не можем вмешиваться в судебные дела, но давать определенные оценки же можно.

Иногда такое ощущение, что если буквально воспринимать 282-ю статью Уголовного кодекса, то некоторым ревнителям надо бы посмертно осудить Пушкина, Толстого, Достоевского, Маяковского, а их сочинения изъять».

Сергей Шаргунов задает вопрос Владимиру ПутинуКадр трансляции прямой линии

«Нужно определиться с самими понятиями, что это такое? Не нужно доводить всё до маразма и до абсурда, как вы сказали. Полностью с вами согласен», — сказал Путин, предложив Шаргунову поработать вместе с Общероссийским народным фронтом над конкретными предложениями.

По информации Znak.com, по линии ОНФ вопрос будет курировать депутат Госдумы Наталья Костенко, первое обсуждение пройдет уже после июньских праздников. 

Зарубежный опыт

Сторонники сохранения статей 280 («Публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности») и 282 («Возбуждение ненависти или вражды») обычно апеллируют к зарубежному опыту и приводят многочисленные истории, как блогеров в Европе так же сажают за репосты или посты в соцсетях.

С одной стороны это верно, с другой — подходы сильно различаются.

Опыт США для России не очень релевантен: там свободу слова, в том числе в интернете, защищает Первая поправка к Конституции, признающая ограничение свободы слова только в случае, если высказывания приводят к противозаконным действиям.

https://www.youtube.com/watch?v=tl0FEHx61uo

В европейских странах наказания сильно дифференцированы в зависимости от тяжести преступления.

Так, к примеру, если в соцсетях во Франции начать призывать к вооруженному восстанию, то можно получить по соответствующей статье УК Франции за «Провоцирование вооруженного сборища» до года лишения свободы.

Если же на призыв к вооруженному восстанию откликнулись и наступили последствия, то наказание увеличивается до семи лет лишения свободы.

Аналог статьи 282 во Франции дифференцирован: есть статья за унижение достоинства человека по факту принадлежности к некоей группе, расе, религии, а есть более тяжелая статья за подстрекательство к дискриминации, выражению ненависти или применения насилия. Однако данные преступления не караются тюремным заключением — только штрафом и общественными работами.

Одно из наиболее жестких законодательств в части противодействия дискриминации в ЕС принято в Германии.

Там статьи 130, 166, 167 предусматривают наказание на срок до пяти лет лишения свободы и денежный штраф за оскорбление вероисповедания граждан и религиозных обществ, подстрекательство к разжиганию ненависти против «определенной части населения», а также за воспрепятствование отправлению религиозных обрядов, если такие действия вызывают нарушение общественного порядка. В последний год криминализовано также оскорбление людей на сексуальной почве и с сексуальным подтекстом.

В Великобритании можно пострадать за высказывания, разжигающие расовую ненависть, и получить за это до семи лет лишения свободы. 

Вместе с тем европейский подход призывает при разбирательстве оценивать не только высказывания, но и их последствия, но главное — умысел на подстрекательство, возбуждение ненависти и так далее, что позволяет избежать ответственности за случайный лайк или репост.

Руслан Соколовский — один из осужденных по 282-й статьеЯромир Романов/Znak.com

Российская практика

В 2013 году Европейская комиссия против расизма и нетерпимости потребовала от России «четко изложить критерии, которые должны соблюдаться для того, чтобы объявить какой-либо материал экстремистским» и сузить само понятие экстремизма только до «серьезных случаев, связанных с ненавистью и насилием», чего, однако, сделано не было.

Из ратифицированных Российской Федерацией международных документов определение экстремизма дается в Шанхайской конвенции по борьбе с терроризмом, экстремизмом и сепаратизмом (ратифицирована в 2001 году).

Там сказано: «„Экстремизм“ — какое‑либо деяние, направленное на насильственный захват власти или насильственное удержание власти, а также на насильственное изменение конституционного строя государства, а равно насильственное посягательство на общественную безопасность, в том числе организация в вышеуказанных целях незаконных вооруженных формирований или участие в них».

Очевидно, что данное определение сильно отличается от его трактовки в России — к примеру, объяснить, чем картина Ложкина «Великая прекрасная Россия» призывает к насильственному захвату власти, невозможно.

Российская практика не учитывает ни наличия у обвиняемого умысла, ни ситуации добросовестного заблуждения (например, когда человек публикует некое изображение, не зная, что оно признано экстремистским). Кроме того, в УК и КоАП РФ есть много статей, по факту дублирующих 282-ю и 280-ю статьи, например, статья 20.29 КоАП «Производство и распространение экстремистских материалов».

Директор Библиотеки украинской литературы в Москве Наталья Шарина получила четыре года условно по обвинению в экстремизме и растратеВалерий Мельников/РИА Новости

Еще две проблемы, с которыми российская практика сталкивается постоянно: это плохое качество экспертизы (а учитывая обвинительный характер российского правосудия, эксперт, чьи суждения ложатся в основу обвинительного заключения, по факту подписывает подсудимому обвинительный приговор), а также провокации со стороны самих сотрудников правоохранительных органов. Так было с недавней историей «экстремистского сообщества „Новое величие“», когда в телеграм-чате идею создания сообщества нескольким молодым людям предложил внедренный сотрудник ФСБ. Потом этот же сотрудник написал устав организации, в котором содержались признаки экстремизма, после чего доложил о раскрытии дела, в результате чего молодые люди, в том числе несовершеннолетние, оказались под арестом.

Судебный департамент не предоставляет отдельной статистики по 282-й и 280-й статьям УК РФ и оперирует лишь общими данными по 29-й главе УК («Преступления против основ конституционного строя и безопасности государства»), куда входят эти две статьи. Согласно статистике, за такого рода преступления в 2017 году были осуждены 644 человека, из них 98 приговорены к реальному лишению свободы, 383 — к условному лишению свободы. 

Что делать?

Разговор о том, что статьи 280 и 282 надо полностью отменить или частично декриминализовать, идут давно.

Так, к примеру, депутат Госдумы от партии «Родина» Алексей Журавлев пытался внести такие законопроекты, но они были отклонены.

После громкого дела екатеринбургского блогера Руслана Соколовского ряд российских видеоблогеров записал обращение к президенту Владимиру Путину с просьбой отменить статью 282, но ответа не последовало.

Одной из проблем публичной дискуссии по ст. 280 и 282 является смешение статей и понятий. Так, к примеру, в публичной риторике охранители любят переводить разговор с «экстремистских статей» за лайки и репосты на обсуждение наказания за доведение подростков до самоубийства через социальные сети (ст. 110 УК РФ «Доведение до самоубийства»), за призывы к терроризму (ст. 205.

2 «Публичные призывы к осуществлению террористической деятельности») или даже к статьям за изготовление и распространение детской порнографии. Таким образом, дискуссия размывается, и сторонники отмены или частичной декриминализации становятся людьми, которые «хотят разрешить призывы к терроризму» или «защищают суицидальные сообщества».

Но на самом деле это не имеет к «экстремистским» статьям никакого отношения.

Соцсеть «ВКонтакте» — кладезь для правоохранителей, желающих раскрыть «экстремистское» дело. Можно сажать любого, кто репостнул или даже лайкнул запрещенную картинкуЯромир Романов/Znak.com

В распоряжении Znak.com оказалась подборка предложений, подготовленных различными экспертами и представленных как в администрацию президента, так и в Госдуму.

Первое предложение — частичная декриминализация статьи в части «распространения информации», если опубликованные материалы не привели к каким-либо деструктивным последствиям.

Это можно сделать, например, при помощи наложения ответственности за такие действия в рамках уже существующей ст. 20.

29 КоАП РФ «Производство и распространение экстремистских материалов» с учетом соответствующих поправок.

Второй вариант — привлекать к ответственности за распространение подобной информации только в случае неоднократности данного деяния, что исключит привлечение граждан к ответственности в случае их добросовестного заблуждения.

Еще один подход — это возложить ответственность на Роскомнадзор по ограничению доступа к «экстремистской» информации, блокировать ее и выносить распространителю предупреждение.

Есть предложения изменить систему оценки материалов «на экстремизм». Например, поручить это не случайным экспертам, а специальной комиссии из аккредитованных экспертов, при этом обязательно из другого региона, чтобы исключить возможность давления региональных властей.

Главный редактор издания «Медиазона» Сергей Смирнов по поводу возможных корректировок настроен пессимистично. Он считает, что в нынешнем виде при сложившейся практике статью 282 нужно полностью отменять.

«Многолетняя практика такова, что каким-то образом скорректировать статьи просто не получится. Следователи следуют инструкциям и практике, они выполняют поставленные задачи. В принципе, можно просто снять задачи закрывать по 280 и 282 статье, но это же не связано именно с законами», — говорит Смирнов.

Адвокат Сергей Бадамшин говорит, что в нынешнем виде статья 282 наносит «больше вреда, чем могла бы принести пользы».

«Требования Евросоюза по противодействию экстремизму не содержат требований, чтобы это было обязательно уголовно наказуемым преступлением.

Если же государство хочет, чтобы люди получали за какие-то высказывания наказания, надо выработать механизм по поиску отличий между призывами и высказыванием точки зрения. Наши же лингвисты часто работают в угоду следствию, по сути подписывая людям обвинительные приговоры.

Второй вариант — частичная декриминализация этой статьи и перевод ее в КоАП. По административным статьям могут налагаться арест, штрафы, обязательные работы. Наконец еще важный фактор: например, кто-то зовет убивать людей некоей национальности.

Если кто-то пойдет, то это — подстрекательство и уголовная ответственность. А если это кричит пьяный на автобусной остановке, которого никто не слушает? Проходите мимо или привлекайте его по административной статье», — считает Бадамшин. 

Эксперты расходятся во мнении: требуется ли полная отмена 282-й статьи, или возможна ее корректировка?Znak.com

Депутат Сергей Шаргунов сказал Znak.com, что даже если дела по 280 и 282 УК РФ не заканчиваются приговором в виде тюремного срока, осужденные по ним все равно испытывают сложности с трудоустройством и получают клеймо на всю жизнь — а часто речь идет о совсем молодых людях.

«Я вижу, что дальнейшая работа должна строиться по нескольким направлениям. Первая — это работа с конкретными случаями. Кстати, тут может включиться и Генпрокуратура, которая обладает правом опротестовывать приговоры.

Кроме того, обсуждение отдельных историй даст понять обществу и власти, что все случаи — показательны, проблема системная. Второе направление будущей работы — это начало дискуссии с государством по статье 282.

Я лично считаю, что в нашем Уголовном кодексе есть масса других статей, фактически дублирующих 282. Призывы к терроризму — это вообще отдельная статья. Тут нам стоит побороться за редактуру законодательства и, видимо, частичную декриминализацию этой статьи, перевода какой-то ее части в КоАП.

Главное — чтобы это все не падало на голову обычным молодым людям, которые просто кому-то не понравились и которые вдруг попадают за решетку», — считает Шаргунов.

Источник: https://www.znak.com/2018-06-09/kak_mogut_skorrektirovat_ekstremistskie_stati_o_kotoryh_putina_sprosili_na_pryamoy_linii

Дошутились до суда: как в Барнауле живут обвиняемые за репосты

Что можно предпринять, если мужа обвинили в экстремизме?

Наталия Зотова Русская служба Би-би-си

Image caption У Даниила Маркина берут интервью до начала заседания суда

Заседание по делу о репосте изображений, признанных экстремистскими, в Барнауле начинается с того, что судья решает узнать об отношениях подсудимого Даниила Маркина с богом.

“Вы крещеный человек?” – “В детстве крестили”. – “Посещали церковь до 16 лет? Не когда мама за ручку привела, а сами?” – “Нет”. – “А сейчас?”- “Ну, по долгу профессии снимаю крестины в церквях”. – То есть это для вас чисто бизнес, да? – уточняет судья. – А посидеть, помолиться, покаяться?”

Подсудимому, Даниилу Маркину, 19 лет, он студент колледжа искусств и подрабатывает съемками. В суд он пришел в рваных джинсах и пестрых кроссовках до щиколоток.

Маркина судят по статье 282 УК России: “Возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства”. В картинках, которые были сохранены в его профиле “ВКонтакте”, были обнаружены “признаки унижения человеческого достоинства группы лиц, объединенных по принадлежности к христианам”.

Всего речь идет об 11 картинках, на которых, например, герой сериала “Игра престолов” Джон Сноу с нимбом над головой (по сюжету этот герой воскресает из мертвых), а еще изображение в иконописном стиле, где вместо лика святого – лицо самого Даниила.

Прокурор настойчиво добивается ответа, когда и по какому адресу было “совершено преступление”.

“Я даже приблизительно не могу сказать”, – растерянно говорит Даниил. Он почти никогда не выпускает из рук телефон; когда и где он сохранил именно эти картинки, вспомнить он не может.

Media playback is unsupported on your device

Как в Барнауле защищают мемы и тех, кто может из-за них сесть

В Барнауле, который СМИ прозвали “столицей экстремизма”, подобных дел четыре только за последнее время. Первой о своем уголовном преследовании написала в “Твиттере” 23-летняя студентка Алтайского государственного института культуры Мария Мотузная. Увидев ее сообщения, рассказал о своем деле и Даниил.

Когда скандал набрал силу, стало известно еще о двоих обвиняемых за посты в соцсетях. Это 38-летний мастер по ремонту Андрей Шашерин и 33-летний активист ЛДПР из города Заринска Алтайского края Антон Ангел.

“Я начала верить, что заслуживаю этого”

“Мотузная совершила умышленные действия, направленные на унижение достоинства определенной группы лиц. Является приверженцем националистических идей…” – зачитывает прокурор версию обвинения.

Мария не может сдержать улыбку.

“Я когда это услышала, мне стало так смешно: какая я националистка? – объясняет она позже. – Я только в фильмах видела, как они выглядят: такие бритые дядьки в свастиках”.

Image caption Мария Мотузная в июле написала в “Твиттере” про свое дело. Так о барнаульских делах за репосты стало известны широкой публике

Мария, по мнению следствия, ущемила одновременно православных и негроидную расу. На каждый пункт – по две картинки.

Православных, по версии следствия, унизило изображение человека, похожего на Иисуса, который выдувает сигаретный дым через рану в руке, и крестный ход по грязной дороге, сопровождавшийся подписью о бедах России.

Негроидную расу Мария, по мнению следователей, оскорбила картинками про чернокожих детей с шуточными подписями.

До того как стать обвиняемой по делу об экстремизме, Мария планировала много ездить за границу. В Испанию – потому что любит все испанское и учит язык; в Китай – потому что там ей предложили работу.

“Я собиралась уже делать визу, все документы на руках были – и все рухнуло. Путь за границу мне заказан”, – рассказала она.

Сейчас она говорит, что уехала бы из России куда угодно, но в ближайшем будущем это у нее не получится. Пока шло следствие, она смогла съездить отдохнуть только на один из курортов родного Алтайского края – и то, после того как “отпросилась” у следователя.

“Я год назад смотрела в прямом эфире суд над блогером Соколовским: по тем же статьям, с тем же адвокатом. Тогда даже не могла подумать, что это доберется до меня. А теперь уже Соколовский снимает про меня видео”, – говорит Мария Мотузная.

По ее словам, теперь, когда о ее деле пишут федеральные российские СМИ и на суд в Барнаул приезжают десятки журналистов, ей стало немного легче.

“Я как-то уже свыклась с мыслью, что я нехороший человек, заслуживающий наказания. Я ведь общалась только со стороной обвинения, и моя адвокат тоже работала на полицию (у Мотузной некоторое время была адвокат по назначению. – Би-би-си). Я начала верить, что заслуживаю этого”, – рассказала она.

“Гораздо легче, когда знаешь, что все за тебя. У меня появилась надежда – такая огласка, что даже “ВКонтакте” уже начинают писать оправдания. Я представить не могла, что я, девочка из Барнаула, могу вызвать такой фурор”, – добавила Мотузная.

Втроем на одном диване

Пожар уничтожил дом семьи Шашериных в марте 2017-го. А спустя год – почти день в день – к ним домой пришли следователи и увезли на допрос отца семейства Андрея. Там ему предъявили обвинения в экстремизме и оскорблении чувств верующих.

На странице Андрея нашли знаменитый мем по следам скандала с дорогостоящими часами патрирха Кирилла, которые были заретушированы на его официальной фотографии. На картинке Иисус спрашивает у главы РПЦ, сколько времени, намекая на “исчезнувшие” часы, а патриарх нецензурно огрызается.

Согласно экспертизе, именно нецензурный ответ нарушает нормы религиозной этики.

В вину Шашерину вменяют репост пародийного объявления, якобы от лица священника, обещающего покрестить домашних животных и тем самым обеспечить им вечную жизнь с хозяином, под картинкой – подпись: “Пойду кота обрадую”.

Здесь экспертиза нашла “представление обрядов и таинств от имени мнимого священнослужителя, цинично искажающих смысл таинства Крещения”.

“Циничное, карикатурное сравнение обряда христианского Крещения с обрядом языческого родноверческого Водокреса” эксперты увидели в фотографии мужчины, купающегося в проруби в виде свастики. Это изображение сопровождалось фразой о том, что за основу обряда крещения якобы был взят водокрес.

После того как, дом сгорел, семья переселилась в 12-метровую комнату в четырехкомнатной коммуналке. Комнату взяли в ипотеку еще до всех событий: вложили в это полученный материнский капитал. “Как там Шувалов говорил? “Смешно, что люди покупают такое жилье”, – криво улыбается Андрей.

Спят Шашерины на одном диване втроем. Когда в марте в квартиру вошли следователи, пятилетний сын Дима от страха спрятался под одеяло: больше в комнате укрыться было негде.

Шашерин говорит, что оперативники пытались надавить на него, упирая на то, что из-за его действий может пострадать сын: “[Те], кто меня брал, шантажировал, что в детском саду ребенок узнает, что его папа – экстремист, уголовник”.

“Хотели, чтобы я подписал что им нужно, что они под диктовку пишут. Я подписал. В тот момент я находился в стрессовой ситуации. Первый раз у меня привод в полицию, я никогда не нарушал закон. А они говорили, что из кабинета уеду прямо в СИЗО, если не буду сотрудничать”, – рассказал мужчина.

Он отказался от признательных показаний уже на втором допросе, но было поздно: уголовное дело возбудили.

В отличие от Марии и Даниила, Андрей постоянно в соцсетях не сидит и говорит, что последнее время вообще туда не заходит. Пароль от своей страницы “ВКонтакте”, по его собственным словам, он потерял еще в 2012 году и картинки, в которых нашли состав преступления, впервые увидел, когда его знакомили с экспертизой.

“Каких я взглядов? Я справедливых взглядов, – угрюмо говорит он. – Если я вижу несправедливость, разве я могу быть каким-то патриотом и любить государство? Либо ты бежишь к телевизору и целуешь Путина, либо видишь, как мы Сирии помогаем. А нам государство 9 тысяч рублей выделило после пожара, вот и вся помощь”.

Image caption Шашерины втроем живут в 12-метровой комнате. Именно сюда в марте пришли следователи

Холодильник, стиральную машину, плиту – после пожара все пришлось покупать в кредит. Теперь Андрею заблокировали кредитные счета.

Все, кого обвиняют по экстремистским статьям, оказываются в списке Росфинмониторинга. Целью закона, на основании которого он возник, является борьба с финансированием терроризма и отмыванием доходов. Однако в настоящее время туда попадают люди, которым предъявлены обвинения в экстремизме.

Закон позволяет блокировать счета таких людей, не дожидаясь решения суда. “Перечисляются деньги, а на кредитный счет они не приходят: он же заблокирован. Ему [Андрею] штрафы, пени начисляются. Месяца четыре бегал, решал вопросы”, – вспоминает Елена.

Пару месяцев назад Андрей пытался устроиться на официальную работу. Но его не взяли из-за того, что он не может завести счет ни в одном банке. Так что Андрей – ремонтник по профессии – зарабатывает неофициально частными заказами, которые часто срываются, потому что Андрея внезапно вызывают к следователю.

На адвоката денег тем более нет. От одного защитника по назначению Шашерин отказался, но и от другого – тоже государственного – не в восторге: линию защиты обвиняемый пытается вырабтать сам, сидя до ночи за уголовно-процессуальным кодексом. Он надеется, что ему смогут помочь с защитой “Агора” или “Мемориал”.

В рамках расследования Шашерина могут отправить в психиатрическую больницу – чтобы проверить на вменяемость. Проверка может идти до 90 дней. Шашерин с женой надеются этого избежать.

“У нас и кроме ипотеки платежей достаточно: и квартиру, и садик, и кредиты – на 20 тысяч ежемесячно. Если его положат в больницу и он работать не сможет, все это ляжет на меня, а я столько не зарабатываю”, – говорит Елена.

А ее муж боится, что там у него действительно “найдут” какое-то заболевание. Он даже сделал независимую психиатрическую экспертизу, чтобы защититься в суде.

Борец с сионистами

Четвертый обвиняемый в экстремизме – активист ЛДПР Антон Ангел – тоже уверяет, что изображения, за которые его преследуют, он не публиковал. При этом своей страницей “ВКонтакте” он пользуется активно и пароль от нее он помнит.

Более того, Антон Ангел сам до недавнего времени активно искал и обличал “экстремистов” в интернете. Он, например, объясняет, что написал заявление с требованием запретить паблик “Сион”, где публикаются посты от имени неких евреев, радующихся проблемам “гоев” и тому, как они смогли их нагреть во время очередного удачного “гешефта”.

Активист ЛДПР уверен, что за пабликом стоит реальная ненависть к русским. По его словам, сам он не против евреев и “с четвертого класса дружил с девочкой-еврейкой”.

Image caption Антон Ангел (слева) вместе с другими обвиняемыми выступил на пикете в защиту свободного интернета в Барнауле

Требование признать группу экстремистской не мешало Антону Ангелу регулярно репостить сообщения из “Сиона”. Он считает это способом привлечь внимание к проблеме.

“Недавно в [алтайском городе] Заринске произошли насильственные действия молодых парней над мальчиком в возрасте меньше 10 лет. Как вы эту новость еще отметите, если не прорепостите ее или не нажмете сердечко? А некоторые эксперты к сожалению трактуют это как то, что вам эта новость понравилась. Может такая новость понравиться? Репост – это, скажем так: “Обратите внимание!”.

С этой целью, по его словам, он и репостил “Сион”, которым пестрит его лента: чтобы граждане и правоохранители обратили внимание, а не с каких-то там антисемитских позиций.

Следствие в отношении Антона Ангела еще идет. Адвокаты Даниила Маркина добились назначения независимой экспертизы изображений, поэтому суд отложен до октября.

31 августа суд заслушает апелляцию Андрея Шашерина на решение отправить его на психиатрическое обследование. Если он ее проиграет, то отправится в психиатрическую больницу.

На слушания дела Марии Мотузной не приходят ключевые свидетельницы, обнаружившие “ВКонтакте” оскорбительные изображения и написавшие на нее заявление. Защита требует их допросить, из-за чего суд переносится.

Тем временем из других регионов ежедневно приходят новости о новых уголовных делах за репосты.

“Это у вас образ жизни такой?”

Во время перерывов в слушаниях Даниил Маркин постит истории для Instagram из судебной столовой. “Как будто это [дело] так, его не касается”, – посмеиваются защитники.

Прокурор просит студента рассказать о тех картинках, которые вошли в дело:

– Я не хочу, чтобы вы тут нецензурно выражались… Но они какого плана были?

– У меня в альбоме больше тысячи сохраненных фотографий, – начинает объяснять Даниил.

– Я сейчас говорю конкретно про то, в чем обвиняют. Что это для вас было?

– Это для меня ничем не отличалось от других картинок.

– То есть это у вас образ жизни такой, если вы не понимаете? Стиль жизни такой?

За день до этого заседания на одной из центральных площадей Барнаула – площади Свободы, – под монументом жертвам политических репрессий около ста человек (преимущественно молодых) собрались на митинг в защиту свободы интернета, своего “стиля жизни” и среды обитания.

Слово давали всем желающим. Звукоусилительной аппаратуры не было, и те, кто хотел выступить, просто вставали на постамент памятника.

Кто-то зачитывал положения из Конституции о свободе совести. “Мне 17 лет. Представьте, какое положение в стране, если люди моего возраста начинают ходить на митинги!” – почти кричал толпе парень с выбритыми висками в черной футболке с желтыми буквами “Буду быть”.

“Я ни разу не была на митинге, даже не представляла как это все происходит. И я подумала, что это – момент, когда пора начать”, – призналась корреспонденту Би-би-си миниатюрная девушка в черном платье.

Некоторые из тех, кто впервые вышел на протест, на следующий день отправились и в суды поддерживать обвиняемых – тоже в первый раз в жизни.

Источник: https://www.bbc.com/russian/features-45221345

Абсолютное право
Добавить комментарий