Оспаривание банком сделки

Практика оспаривания сделок при банкротстве кредитных организаций

Оспаривание банком сделки

Согласно статистике по состоянию на 01.01.

2017, приводимой Банком России[1] на своем сайте, 288 кредитных организаций (87,54 % от общего числа ликвидируемых кредитных организаций) признаны арбитражными судами банкротами, в них открыто конкурсное производство и назначены конкурсные управляющие.

При этом статистика удовлетворения требований кредиторов является низкой – в связи с недостаточностью средств кредитных организаций в течение продолжительного времени требования в среднем удовлетворяются на 15,8 % от сумм установленных требований.

При этом основной задачей кредитора (или контрагента) должника нередко становится не только получение удовлетворения собственных требований, но и защита сделок с должником от оспаривания по правилам главы III.1 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ “О несостоятельности (банкротстве)”.

Оспаривание сделок по правилам главы III.1 Закона о банкротстве нередко становилось предметом исследования в различных статьях, а потому необходимо сделать акцент именно на специфике этого института при банкротстве кредитных организаций.

Общие основания оспаривания сделок по правилам Закона о банкротстве с учетом специфики кредитных организаций

Законом о банкротстве предусмотрены следующие виды сделок, которые подлежат оспариванию:

  • подозрительные сделки (статья 61.2 Закона о банкротстве), которые уменьшают конкурсную массу. При этом указанной статьей выделяются два вида подозрительных сделок – сделки, совершенные при неравноценном встречном исполнении обязательств стороной сделки (пункт 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве) и сделки, направленные на причинение вреда кредиторам (пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве).
  • сделки с предпочтением (статья 61.3 Закона о банкротстве), которые влекут или могут повлечь за собой оказание предпочтения одному из кредиторов перед другими кредиторами в отношении удовлетворения требований.

При этом общие правила, установленные в главе III.1 Закона о банкротстве, применительно к кредитным организациям работают не всегда. В частности, следует выделить следующие особенности регулирования признания сделок недействительными в рамках банкротства кредитных организаций.

Такие особенности установлены в главе IX Закона о банкротстве. Так, датой, по отношению к которой определяются сроки для квалификации совершенной сделки должника как подозрительной или с предпочтением, является дата назначения временной администрации по управлению кредитной организацией[2].

Временная администрация, являясь специфическим участником дела о банкротстве кредитных организаций, обладает самостоятельным правом оспаривания сделок должника.

После открытия конкурсного производства правом на оспаривание сделки могут воспользоваться конкурсный управляющий (как правило, это Агентство по страхованию вкладов) или иные лица в соответствии со статьей 61.

9 Закона о банкротстве (в том числе и кредиторы банкротящегося банка).

Обладает особенностями и определение момента течения срока исковой давности для оспаривания сделок в процедуре банкротства кредитной организации.

Нередко к банкротству банка приводят противоправные действия его собственников или органов управления, что влечет за собой уничтожение или сокрытие соответствующей первичной документации.

В этих случаях суды устанавливают, что срок исковой давности для конкурсного управляющего банка начинает течь с момента окончания установленного судом срока передачи документации руководящими органами банка в АСВ[3].

Особенности оспаривания сделок при банкротстве кредитных организаций

Как указывалось выше, сделки, оспариваемые по основаниям подозрительности, делятся на сделки, совершенные при неравноценном встречном удовлетворении (пункт 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве) и сделки, совершенные с намеренным причинением вреда кредиторам (пункт 2 стати 61.2 Закона о банкротстве).

При этом оспаривание сделок в рамках процедуры банкротства кредитных организаций помимо указанных процессуальных особенностей обладают материально-правовыми аспектами, которые необходимо включать в предмет доказывания. Проще всего изучить такие особенности на конкретных примерах.

В России формирование практики оспаривания сделок, совершенных кредитными организациями, по правилам главы III.1 Закона о банкротстве связано с такими значимыми процедурами как банкротство ПАО “Нота-Банк”, ООО “Внешпромбанк” и пр.

Такие процедуры примечательны тем, что не только должник являлся кредитной организацией, но и ряд контрагентов (заинтересованных лиц при оспаривании сделок) также были кредитными организациями (российскими и зарубежными банками).

При рассмотрении дел о банкротстве кредитных организаций сформировались основные тенденции оспаривания сделок на практике.

1) Так, зачастую в процедурах банкротства кредитных организаций оспариваются сделки уступки прав требования, в которых банк в преддверии банкротства уступает право требования к заемщику по заниженной цене.

При этом следует отличать оспаривание такого договора цессии по правилам Закона о банкротстве от оспаривания договора по безденежности (фактически дарения) не только по применимым нормам права, но и по фактическим обстоятельствам: встречное предоставление (хоть и неравноценное) все же присутствует при оспаривании сделки по правилам Закона о банкротстве.

Примером положительной практики для должника является спор в рамках дела о банкротстве КБ “Альта-Банк” (ЗАО), в котором в оплату за уступленное право требования по кредитному договору в размере 132 млн. руб.

кредитная организация получила вексель от юридического лица с минимальным уставным капиталом и не находящегося по юридическому адресу (постановление Арбитражного суда Московского округа от 27.12.

2017 по делу № А40-31573/2016).

Источник: https://www.vegaslex.ru/analytics/publications/the_practice_of_challenging_transactions_in_bankruptcy_of_credit_institutions/

Оспаривание сделок банка накануне его банкротства: тенденции судебной практики

Оспаривание банком сделки

Количество клиентов банков, признанных банкротами, исчисляется миллионами, при этом объем удовлетворяемых требований кредиторов невелик1.

Проанализировав все сделки с банками, которые нам приходилось оспаривать, мы пришли к выводу, что их можно разделить на две группы.

Первая — сделки с предпочтением, совершенные условно добросовестными клиентами-кредиторами. Сюда в первую очередь относятся операции, направленные на возврат из проблемного банка денежных средств его клиентами.

Данные действия, как правило, совершаются способами снятием денежных средств со счетов через кассу банка и переводом денежных средств на счета в другие кредитные организации.

Когда ни один из этих двух способов невозможен, совершаются операции по погашению остатками на счетах задолженности перед банком либо по дроблению вклада на суммы, не превышающие сумму страхового возмещения (1 млн 400 тыс. рублей).

Данные действия совершаются крупными вкладчиками, чьи вклады превышают сумму страхового возмещения, а также юридическими лицами, требования которых попадают в третью очередь, где, к сожалению, наименьший процент удовлетворения.

Как правило, если над банком нависла угроза отзыва лицензии, служащие банков знают или, по крайней мере, догадываются об этом. При таких обстоятельствах указанные сделки с предпочтением, если банк принимал вклады физлиц, составляют большинство среди оспариваемых сделок.

Вторая группа — это сделки, направленные на вывод ликвидных активов из кредитной организации. Здесь, как правило, участвуют собственники или топ-менеджеры проблемных банков и совершаются так называемые подозрительные сделки или даже «вредоносные».

В их числе: замена ликвидных активов низколиквидными, уступка прав требования на нерыночных условиях (например, по цене, по срокам оплаты, по другим условиям), перевод долга, прекращение обязательств путем предоставления отступного, а иной раз без какого-либо встречного предоставления (например, прекращение обеспечительных обязательств — поручительств, залогов).

А что же суды?

По нашим наблюдениям, примерно до 2017 года заявления АСВ об оспаривании сделок, совершенных кредитной организацией, суды удовлетворяли достаточно охотно, особенно, это касается сделок с предпочтением, совершенных за месяц до назначения временной администрации в банке. В них все просто: сделка совершена в пределах месячного срока до введения временной администрации, имеется картотека — все, выносится решение признать сделку недействительной, применить последствия недействительности.

Сделки же из второй группы сложнее: больше доказательств, выше стандарт доказывания, довольно часто возникают нюансы со сроками давности и другие моменты, осложняющие принятие решения.

Социальная напряженность нарастала, в ряде городов проходили акции протеста, действия АСВ по оспариванию подобных операций повсеместно критиковались.

И вот 2 апреля 2018 года Верховный Суд РФ принял судьбоносное Определение № 305-ЭС17-22716, в котором указал, что «наличие в банке картотеки не может образовывать презумпцию при оспаривании сделок по выдаче наличных денежных средств добросовестным вкладчикам (клиентам) банка.

Такое обстоятельство принимается судом во внимание наряду с иными при исследовании вопроса о типичности сделки для конкретной кредитной организации.

Иное означало бы применение по подобного рода обособленным спорам пониженного стандарта доказывания по отношению к конкурсному управляющему, что не соответствует статусу обычных граждан-вкладчиков, являющихся, как правило, слабой стороной правоотношений».

Отправляя спор на новое рассмотрение, Верховный Суд РФ указал, что судам следует учесть его позицию, правильно распределить бремя доказывания, и определить, действовал ли вкладчик при снятии вклада добросовестно.

После таких разъяснений суды первых инстанций стали отказывать в удовлетворении заявлений об оспаривании операций по снятию вкладчиками наличных через кассу, ссылаясь на упомянутое выше определение Верховного Суда РФ.

Мотивировали решения тем, что прямой заперт ЦБ РФ на выдачу денежных средств отсутствует, выдача осуществлялась в соответствии с условиями договора вклада, в отсутствие картотеки неисполненных обязательств в отношении вкладчиков банка, что вкладчики не знали о затруднениях в банке и не являются аффилированными лицами по отношению к банку.

Однако затем последовала реакция окружных судов, которые призвали более внимательно изучать обстоятельства дел.

Так, Арбитражный суд Поволжского округа, рассмотрев кассационную жалобу конкурсного управляющего Эл банка на отказ в признании недействительными операций по снятию вкладчиками наличных денежных средств через кассу банка, указал2, что арбитражными судами не все обстоятельства дела были установлены и проверены.

В частности, конкурсный управляющий основывал свою позицию на том, что вкладчики сняли денежные средства, потеряв значительную часть процентов, поскольку вклад был срочным. Суды не проверили причины таких экономически нецелесообразных действий вкладчиков.

Вкладчики же утверждали, что снятие денежных средств было связано с необходимостью оплаты медицинских услуг, с покупкой квартиры, стройматериалов и т.д., и этим возражениям суды не дали должной правовой оценки. Без устранения данных обстоятельств рассмотрение дела не может быть полным.

Это касается физических лиц. С юридическими лицами дело обстоит иначе. Для них презумпции, обозначенные в п. 5 ст. 189.40 Закона о банкротстве, никто не отменял, и наличие картотеки по корреспондентскому счету является едва ли не решающим фактором при рассмотрении дела.

В данный вопрос Верховный Суд РФ Определением от 8 октября 2018 года по делу № 305-ЭС16-21458 внес ясность. Суд указал, что презумпцию, предусмотренную подп. 1 п. 5 ст. 189.

40 Закона о банкротстве относительно выхода сделки за пределы обычной хозяйственной деятельности при совершении операции через корреспондентский счет при наличии по нему картотеки, нужно толковать буквально, а не расширенно.

Само по себе наличие картотеки на одном корреспондентском счете (субсчете) при совершении операции через другой счет (субсчет) не свидетельствует о выходе сделки за пределы хозяйственной деятельности при условии, что нет доказательств осведомленности клиента о наличии картотеки на ином корреспондентском счете.

Поскольку «иных свидетельств нетипичности банковской операции для конкретной кредитной организации и (или) ее клиента, которые в совокупности указывали бы на то, что платеж (перевод) совершен за пределами обычной хозяйственной деятельности, не представлено», Верховный Суд отказал в признании сделки недействительной.

Добросовестность клиента

Мы видим, что прослеживается смена формального подхода на более глубокое изучение фактических обстоятельств дела. Если ранее по данной категории споров понятие добросовестности практически не упоминалось в судебных актах, то сейчас установление добросовестности клиента является необходимым условием для полного и всестороннего рассмотрения дела.

В определении судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 23 августа 2018 года по делу № А79-8396/2015 изложена правовая позиция по стандарту доказывания недобросовестности контрагента по оспариваемой сделке и переходу бремени доказывания.

ВС РФ указал, что системный анализ действующих положений об оспаривании сделок по специальным основаниям (например, сравнение п. 1 и п. 2 ст. 61.2 или п. 2 и п. 3 ст. 61.

3 Закона о банкротстве) позволяет прийти к выводу, что по мере приближения даты совершения сделки к моменту, от которого отсчитывается период подозрительности (предпочтительности), законодателем снижается стандарт доказывания недобросовестности контрагента как условия для признания сделки недействительной.

Бремя процессуальной активности перелагается на ответчика, который должен раскрыть добросовестный характер мотивов своих действий. Если оспариваемая сделка заключена за несколько дней до возбуждения дела о банкротстве должника (назначения временной администрации — п. 3 ст. 189.

40 Закона о банкротстве), квалификация поведения контрагента на предмет недобросовестности (осведомленности о цели причинения вреда) должна осуществляться исходя из такого пониженного стандарта доказывания в отличие от аналогичных сделок, заключенных, например, за два года до названной даты.

Можно сказать, что в последнее время произошла некая «либерализация» позиций судов в подходах к оспариванию сделок, совершенных кредитными организациями.

Это, несомненно, положительный сигнал для гражданского оборота и для банковского сектора, так как риск признания сделки совершенной в преддверии отзыва лицензии для добросовестного кредитора снижается.

Возможно, благодаря этому доверие к банкам понемногу будет возвращаться.

Нерешенные вопросы

Следует отметить, что в отношении второй группы сомнительных сделок — сделок, направленных на вывод активов из кредитной организации, есть некоторые нерешенные вопросы, и их решение послужило бы наибольшему пополнению конкурсной массы. Один из них касается срока, в пределах которого конкурсный управляющий должен обратиться в суд с заявлением об оспаривании сделки. Напомним, что срок исковой давности по оспоримым сделкам составляет 1 год.

В соответствии с п. 8 ст. 61.9 Закона о банкротстве срок исковой давности по требованию руководителя временной администрации финансовой организации о признании сделки недействительной по основаниям, предусмотренным ст. 61.2 или 61.

3, исчисляется со дня, когда временная администрация узнала или должна была узнать о наличии таких оснований, а также о наличии у финансовой организации признаков банкротства. Как показывает практика, временной администрации по управлению банком не свойственна функция выявления сомнительных сделок, это не относится к их основной задаче.

Также редко юридические фирмы приступают к работе по юридическому сопровождению деятельности банка в период действия временной администрации. Выявление сомнительных сделок в подавляющем большинстве начинается лишь конкурсным управляющим после открытия конкурсного производства в отношении банка, а это процесс небыстрый. Требуется глубокий анализ деятельности банка.

Возможно, могут быть выявлены сделки, подлежащие оспариванию, за пределами срока исковой давности, и здесь конкурсный управляющий рискует получить отказ в иске по этому основанию со всеми вытекающими для него последствиями.

По нашему мнению, было бы правильно исчислять срок для оспаривания сделок не с момента введения временной администрации банком, а с момента открытия конкурсного производства. Судебная практика по этому вопросу пока не сформировалась. Может быть, нам самим доведется ее формировать.

1. По состоянию на 1 июля 2018 года 324 кредитные организации (90% общего числа ликвидируемых кредитных организаций) признаны банкротами. Совокупно требования кредиторов первой очереди удовлетворены в объеме 52,8%, второй очереди — 14,8%, третьей — 13,9%.
2. Постановление Арбитражного суда Поволжского округа Ф06-18461/2017 от 24.07.2018 г. по делу № А55-11508/2016.

Источник: https://bosfera.ru/bo/osparivanie-sdelok-banka-nakanune-ego-bankrotstva-tendencii-sudebnoy-praktiki

Оспаривание сделок по увеличению уставного капитала дочерних компаний: к делам Банка «Траст»

Оспаривание банком сделки

Первого июля Девятый ААС удовлетворил требования Банка «Траст» к двум дочерним компаниям «Рост Банка» (в 2018 г.

присоединен к «Трасту») – ООО «Рост Инвестиции» и ООО «Рост Капитал» – на общую сумму 255 млрд руб.

Станет ли позиция апелляционной коллегии прецедентной и как она повлияет на судебную практику – в комментарии юристов Адвокатского бюро «Инфралекс» Сергея Хухорева и Дарьи Соломатиной.

Дело «Рост Инвестиций» (№ А40-222734/2018)

Фабула дела

20 сентября 2017 г. Центральный банк ввел в отношении «Рост Банка» временную администрацию. Незадолго до ее назначения «Рост Банк» получил от «Бинбанка» межбанковский кредит в размере 205 млрд руб.

Полученные денежные средства банк направил на увеличение уставного капитала своего дочернего общества – «Рост Инвестиции», в котором владел 99,9 % долей. Указанные средства были внесены на расчетный счет «Рост Инвестиций» в качестве дополнительного взноса участника общества.

Обращаясь с заявлением об оспаривании сделки по увеличению уставного капитала, «Траст» указал, что такое увеличение преследовало цель вывода активов из «Рост Банка», а в дальнейшем – и из «Рост Инвестиций», поскольку в результате совершения оспариваемой сделки банк не получил равноценного встречного представления.

В заявлении «Траст» указал, что в результате недобросовестных действий бенефициаров «Рост Банка», а именно незамедлительного вывода активов из дочернего общества, на балансе банка остались приобретенные активы общей стоимостью 4 руб. Таким образом, банк получил заведомо меньшее встречное представление, что привело к причинению вреда имущественным интересам истца.

Отказывая в удовлетворении требований «Траста», АС г. Москвы пришел к выводу, что при внесении денежных средств в уставный капитал банк получил встречное представление в виде увеличения стоимости принадлежащей ему доли, поскольку стоимость доли «Рост Банка» увеличилась на сумму внесенных денежных средств.

В решении суд первой инстанции интерпретировал позиции ВС РФ и ВАС РФ, согласно которым совершение единственным учредителем сделок по увеличению уставного капитала общества само по себе не влечет причинения вреда имущественным правам кредиторам такого общества[1].

Позиция апелляции

Отменяя решение суда первой инстанции, Девятый ААС пришел к выводу, что сделка по увеличению уставного капитала «Рост Инвестиций» выступила ключевой частью схемы по выводу денежных средств из банка.

Оперируя правовой позицией ВС РФ, суд апелляционной инстанции указал, что встречным представлением по сделке увеличения единственным участником уставного капитала общества является разница между рыночной стоимостью доли такого участника до и после такого увеличения[2].

Девятый ААС пришел к выводу, что при изменении рыночной стоимости доли на величину, существенно меньшую нежели размер внесенных денежных средств, имеются основания для оспаривания сделки по увеличению уставного капитала по правилам п. 1 ст. 61.2 Закона о банкротстве.

Апелляционная коллегия указала, что АС г. Москвы должен был исследовать вопросы рыночной стоимости доли исходя из обстоятельств совершения сделки, а не ограничиваться формальной оценкой ее стоимости согласно сведениям из ЕГРЮЛ, учредительных документов и бухгалтерского баланса общества.

По мнению апелляции, неприменение ст. 61.

2 Закона о банкротстве к сделкам по внесению вкладов в уставный капитал необоснованно снижает степень защиты защиты должников, столкнувшихся с неэквивалентной трансформацией ликвидных активов в доли, и не отвечает смыслу оспаривания сделок в банкротстве, предполагающему восстановление имущественной массы должника до уровня, имевшегося на момент совершения оспариваемых сделок.

Ввиду изложенного суд апелляционной инстанции посчитал необоснованным вывод АС г.

Москвы о пропорциональном увеличении рыночной стоимости доли банка в уставном капитале «Рост Инвестиций», поскольку такая доля не только не увеличилась в результате совершения оспариваемой сделки, но и должна была быть уменьшена дочерним обществом до размера, соответствующего рыночной стоимости активов, то есть 4 руб.

Девятый ААС отметил, что истцу не доступна доказательственная база по вопросам окончательной судьбы денежных средств и активов (ценных бумаг), переданных иностранным компаниям или перечисленных на расчетные счета в иностранных банках, в связи с чем перенес бремя доказывания на сторону, в сфере контроля которой находятся указанные доказательства – ответчика и его бенефициарных владельцев.

Суд апелляционной инстанции также признал оспариваемые сделки недействительными на основании ст. ст. 10 и 168 ГК РФ. В частности, Девятый ААС отметил, что законодательство о банкротстве и правоприменительная практика не исключают возможности оспаривания действий единственного участника по увеличению уставного капитала общества по мотиву их совершения со злоупотреблением правом.

Установив, что внесение вклада в уставный капитал не было продиктовано повышением прибыльности «Рост Инвестиций», а имело иную цель – вывод активов банка в преддверии введения временной администрации, Девятый ААС пришел к выводу, что указанная сделка была совершена «Рост Банком» со злоупотреблением правом.

Апелляционная коллегия также высказалась относительно избранного истцом способа защиты нарушенных прав. По мнению апелляции, несмотря на то, что положения ст. ст. 61.1 и 61.

2 Закона о банкротстве предусматривают возможность оспаривания только сделок должника, судебная практика выработала подход, согласно которому с целью оперативного возврата активов допускается оспаривание цепочки взаимосвязанных сделок, в том числе совершенных третьими лицами.

Таким образом, указал Девятый ААС, возможность оспаривания цепочки сделок является способом, позволяющим должнику максимально быстро восстановить имущественное положение.

Однако поскольку банк не столкнулся с тем, что его имущество было продано по заниженной цене, что вызвало бы необходимость в возврате конкретного актива, апелляция усмотрела основания для оспаривания сделки по внесению вклада в уставный капитал общества на основании ст. 61.2 Закона о банкротстве и ст. ст. 10 и 168 ГК РФ.

Дело «Рост Капитала» (№ А40-222738/2018)

Фабула дела

Банк «Траст» обратился с заявлением об оспаривании сделки по увеличению уставного капитала другого дочернего общества «Рост Банка» – «Рост Капитала» – за счет дополнительного взноса участника в размере 50 млрд руб.

В обоснование требований «Траст» сослался на совершение оспариваемой сделки с неравноценным встречным предоставлением (п. 1 ст. 61.

2 Закона о банкротстве), в целях причинения вреда имущественным интересам кредиторов банка (п. 2 ст. 61.

2 Закона о банкротстве), ее направленности на вывод активов в пользу подконтрольных бенефициару банка компаний (ст. ст. 10 и 168 ГК РФ) и притворности (п. 2 ст. 170 ГК РФ).

Отказывая в удовлетворении требований истца, судья О.В. Дубовик заняла позицию, аналогичную той, к которой пришла судья АС г. Москвы К.Г. Мороз в деле «Рост Инвестиций»: сделка по увеличению уставного капитала совершена с равноценным встречным предоставлением.

При этом суд первой инстанции отметил, что в заявлении «Траст» указывает на незаконность сделок, совершенных «Рост Капиталом» после увеличения уставного капитала, однако не заявляет требований об их оспаривании. При указанных обстоятельствах суд первой инстанции посчитал, что он не вправе выйти за пределы заявленных требований.

По мнению судьи О.В. Дубовик, истец не доказал совокупности обстоятельств, необходимых для признания сделки по увеличению уставного капитала «Рост Капитала» совершенной с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов «Рост Банк», а именно противоправности цели оспариваемой сделки.

Суд первой инстанции отклонил требования истца о признания оспариваемой сделки недействительной как противоречащей положениям ст. ст. 10 и 168 ГК РФ, указав, что ст. 10 ГК РФ применяется к оспариваемым сделкам лишь при условии, что пороки сделки выходят за пределы дефектов сделок с предпочтением или подозрительных сделок, что в рассматриваемом деле не усматривается.

АС г. Москвы также признал не подлежащими удовлетворению требования истца о признании оспариваемой сделки притворной.

Суд первой инстанции указал, что ссылки «Траста» на недействительность сделок, совершенных ответчиком после увеличения уставного капитала, не имеют правового значения для рассматриваемого дела, поскольку исходя из положений п. 1 ст.

422 ГК РФ действительность сделки оценивается на момент ее заключения, в то время как все последующие события на ее действительность не влияют.

Позиция апелляции

Отменяя решение первой инстанции, Девятый ААС согласился с позицией истца о том, что злонамеренный умысел сторон оспариваемой сделки раскрывается через последующее расходование денежных средств дочернего общества. Это означает, что и сделка по увеличению уставного капитала, и последующие сделки «Рост Капитала» по покупке долей и акций хозяйственных обществ охватывались единым умыслом.

Суд апелляционной инстанции посчитал, что совершение нескольких сделок в краткосрочный период (1 – 3 дня) является признаком их взаимосвязанности и злонамеренного умысла сторон. Апелляционная коллегия приняла во внимание переписку сотрудников «Рост Банка», в которой заранее раскрывалась схема движения денежных средств после внесения имущества в уставный капитал дочернего общества.

Девятый ААС также учел, что все контрагенты «Рост Капитала» были изначально подконтрольны бенефициарам «Рост Банка». С учетом изложенного суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что АС г. Москвы необоснованно уклонился от оценки последующих сделок «Рост Капитала», сославшись на их неоспаривание истцом.

Апелляционная коллегия посчитала неприменимой к рассматриваемому спору позицию ВАС РФ, в соответствии с которой суды отказывали в удовлетворении требований об оспаривании сделок по увеличению уставного капитала на основании п. 1 ст. 61.

2 Закона о банкротстве[3].

По мнению апелляции, в деле «Рост Капитала» истец доказывал неравноценность оспариваемой сделки через неравноценность последующего расходования денежных средств дочернего общества, чего не было в деле, по которому высказался ВАС РФ.

Применяя положения п. 1 ст. 61.2 Закона о банкротстве, Девятый ААС отметил, что хотя в рассматриваемом споре имело место формально равноценное встречное предоставление (банк получил долю номинальной стоимостью 50 млрд руб.

), однако в силу того, что денежные средства незамедлительно были потрачены на активы значительно меньшей стоимости, чем за них было уплачено, действительная стоимость доли банка в «Рост Капитале» не была равна указанной сумме.

Суд апелляционной инстанции указал, что увеличение уставного капитала на столь крупные суммы не отвечает целям мер по предупреждению банкротства, действовавших в отношении «Рост Банка» на момент совершения оспариваемой сделки: в частности, увеличение уставного капитала не сопровождалось планом, который увязывал бы такую сделку с восстановлением платежеспособности банка.

По мнению апелляции, заинтересованные лица не обосновали экономическую целесообразность направления имеющихся в распоряжении банка денежных средств на увеличение уставного капитала, а равно не представили доказательств того, что «Рост Банк» планировал извлекать доход от владения обществом.

Выводы

В рассматриваемых делах Девятый ААС критически оценил установленные нижестоящей инстанцией обстоятельства совершения оспариваемых сделок: апелляционная коллегия исследовала экономическую суть взаимоотношений сторон, что можно только приветствовать.

Другим положительным моментом является вскрытие судом апелляционной инстанции очередной схемы по выводу активов с использованием корпоративных механизмов.

Представляется, что комментируемые судебные акты в случае оставления их без изменения судом кассационной инстанции закроют лазейку, используемую недобросовестными участниками оборота и возникшую, в том числе, вследствие формального следования судами позиции ВАС РФ, изложенной в постановлении от 11 марта 2014 г. № 14768/13.

По нашему мнению, позиция Девятого ААС может получить распространение при рассмотрении судами споров о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности: связка «внесение денежных средств в уставный капитал дочерней компании» – «трансформация денежных средств в неликвидные корпоративные права к третьим лицам» прямо поименована апелляционной коллегией схемой по выводу активов.

Полагаем, что большее внимание суд апелляционной инстанции мог уделить возможности оспаривания сделок по основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве, вне рамок дел о несостоятельности.

Несмотря на то, что ранее ВС РФ высказывался о принципиальной возможности оспаривания сделок санируемых банков по банкротным основаниям, думается, что в рассматриваемых делах проблематика внеконкурсного оспаривания могла быть исследована детальнее[4].

Примечательно, что в постановлении по делу «Рост Капитала» суд апелляционной инстанции высказался относительно признаков взаимосвязанности компаний – контрагентов дочерних обществ по оспариваемым сделкам.

В частности, Девятый ААС посчитал таковыми: замещение должности единоличного исполнительного органа в компаниях одним лицом, создание компаний в один временной период, местонахождение компаний по одному адресу, открытие расчетных счетов в банке, подконтрольном бенефициару компаний, выдача доверенностей на представителей с последовательными датами, идентичные оттиски печати компаний.

Полагаем, что позиция апелляционной коллегии в указанной части может использоваться участниками арбитражного процесса в рамках широкого круга споров, в предмет доказывания по которым входит аффилированность лиц, участвующих в деле.

В заключение отметим принятие апелляционной коллегией по делу «Рост Инвестиций» во внимание соглашения сторон об установлении обстоятельств спора. Выразим надежду, что указанное обстоятельство подтолкнет участников арбитражного процесса к более смелому использованию данного процессуального инструмента, который, по нашему мнению, не получил достаточного распространения в российских судах.

[1] Постановление Президиума ВАС РФ от 11 марта 2014 г. № 14768/13 по делу № А40-79862/11-123-384Б, определение ВС РФ от 5 сентября 2016 г. № 301-ЭС16-8722(2). [2] Определение ВС РФ от 25 января 2018 г. № 301-ЭС17-13352. [3] Постановление Президиума ВАС РФ от 11 марта 2014 г. № 14768/13 по делу № А40-79862/11-123-384Б. [4] Определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 21 мая 2018 г. № 305-ЭС17-22653 по делу № А40-176325/2016.

Источник: https://zakon.ru/blog/2019/8/1/osparivanie_sdelok_po_uvelicheniyu_ustavnogo_kapitala_dochernih_kompanij_kommentarij_k_delam_banka_t

Оспаривание сделки санируемого банка: проблема подведомственности и подсудности

Оспаривание банком сделки

Как известно, в отношении банков нередко вместо отзыва лицензии и банкротства применяются меры по предупреждению банкротства (для краткости буду называть санацией). При санации Агентство по страхованию вкладов или сам санируемый банк вправе оспаривать сделки по правилам гл.3.1 Закона о банкротстве (пункты 2 и 11 ст.189.40 Закона о банкротстве).

И тут возникает вопрос: какой суд компетентен рассматривать такое заявление, учитывая, что дело о банкротстве не возбуждено, и специальная подведомственность (п.1 ч.1 ст.33 АПК РФ) и исключительная подсудность (ч.4 ст.38 АПК РФ) не включились?

Варианты ответов:

А) общие правила подведомственности и подсудности, включая возможность третейской компетенции;

Б) общие правила подведомственности и подсудности, исключая третейские суды;

В) специальная подведомственность арбитражных судов, но общие правила подсудности;

Г) специальная подведомственность арбитражных судов и исключительная подсудность суда по месту нахождения санируемого банка.

На мой взгляд, можно исключить варианты «А» и «Г», но «Б» и «В» имеют равное право на существование.

1. Заявление о признании сделки кредитной организации недействительной может быть подано в АРБИТРАЖНЫЙ СУД временной администрацией по управлению кредитной организацией, а также Агентством по страхованию вкладов (далее – АСВ) от имени кредитной организации в случае, если Банком России утвержден план участия АСВ в осуществлении мер по предупреждению банкротства банка (п.2 ст.189.40 ЗоБ).

Сделка, совершенная банком или иными лицами за счет банка, в отношении которого осуществлены (осуществляются) меры по предупреждению банкротства с участием АСВ может быть признана недействительной ПО ЗАЯВЛЕНИЮ УКАЗАННОГО БАНКА ИЛИ АГЕНТСТВА В ПОРЯДКЕ и по основаниям, КОТОРЫЕ ПРЕДУСМОТРЕНЫ НАСТОЯЩИМ ФЕДЕРАЛЬНЫМ ЗАКОНОМ, а также Гражданским кодексом Российской Федерации и другими федеральными законами, С УЧЕТОМ ОСОБЕННОСТЕЙ, УСТАНОВЛЕННЫХ НАСТОЯЩИМ ПАРАГРАФОМ. К оспариванию таких сделок ПРИМЕНЯЮТСЯ ПРАВИЛА, предусмотренные главой III.1 настоящего Федерального закона, ПУНКТАМИ 1 – 10 НАСТОЯЩЕЙ СТАТЬИ, если иное не предусмотрено настоящим пунктом (п.11 ст.189.40).

Вывод 1: До возбуждения дела о банкротстве временная администрация и АСВ вправе оспаривать сделки в арбитражный суд. Указание не просто на суд, а именно на арбитражный суд говорит о специальной подведомственности (п.6 ч.1 ст.33 АПК РФ). Специально оговорю, что временная администрация и АСВ при санации действуют до возбуждения дела о банкротстве (подп.2, 4 п.1 ст.189.9).

Вывод 2: Банк до возбуждения дела о банкротстве также вправе оспаривать сделки в арбитражный суд, т.к. п.11 ст.189.40 прямо указывает, что такое оспаривание производится по правилам и в порядке, установленном п.2 ст.189.40. Правила и порядок означают не только материальные, но и процессуальные правила и порядок.

В пользу этого довода свидетельствует и то, что оспаривая сделки, временная администрация и АСВ действуют от имени банка (п.2 ст.189.40). Следовательно, если такое заявление подает сам банк, должны применяться те же порядок и основания оспаривания, что и для его представителей.

Возможность «затащить» такие споры в третейские суды сама по себе опасна, т.к. недобросовестные лица, заключая сделки во вред банку и его кредиторам, могут установить третейскую оговорку. Крайне странно связывать временную администрацию, АСВ или сам банк такой оговоркой.

2. Эти выводы ясны и однозначны. На них можно было бы остановиться, если бы не подп.8 п.2 ст.189.31:

В случае приостановления полномочий исполнительных органов временная администрация обращается от имени кредитной организации в СУД ИЛИ АРБИТРАЖНЫЙ СУД с требованием о признании сделок, совершенных кредитной организацией или иными лицами за счет кредитной организации, недействительными по основаниям и в порядке, которые предусмотрены статьями 61.1 – 61.9 настоящего Федерального закона с УЧЕТОМ ОСОБЕННОСТЕЙ, установленных статьей 189.40 настоящего Федерального закона.

Вывод 3: без учета особенностей, предусмотренных ст.189.40, до возбуждения дела о банкротстве временная администрация вправе оспаривать сделки не только в арбитражный суд, но и в суд.

Для общей картины целесообразно процитировать и другие нормы п.2 ст.189.31:

При осуществлении указанных в пункте 1 настоящей статьи функций временная администрация по управлению кредитной организацией:

2) предъявляет от имени кредитной организации ИСКИ В СУДЫ ОБЩЕЙ ЮРИСДИКЦИИ, АРБИТРАЖНЫЕ СУДЫ И ТРЕТЕЙСКИЕ СУДЫ;

7) вправе обращаться от имени кредитной организации в АРБИТРАЖНЫЙ СУД с требованием о привлечении к ответственности лиц, контролирующих кредитную организацию, если их виновными действиями (бездействием) кредитной организации были причинены убытки;

8) обращается от имени кредитной организации в СУД ИЛИ АРБИТРАЖНЫЙ СУД с требованием о признании сделок, совершенных кредитной организацией или иными лицами за счет кредитной организации, недействительными по основаниям и в порядке, которые предусмотрены статьями 61.1 – 61.9 настоящего Федерального закона с учетом особенностей, установленных статьей 189.40 настоящего Федерального закона;

Конкретно в п.2 ст.189.31 закон разделяет суд общей юрисдикции, арбитражный суд и третейский суд. Такое разделение прослеживается и в других нормах закона (п.14 ст.189.32, п.2,8 ст.189.61, п.1 ст.189.85 и др.).

Можно попенять законодателя за нечеткое использование понятий – иногда из контекста следует, что суд – это арбитражный суд (п.2 ст.189.67, хотя уже в п.4 говорит «арбитражный суд»). Тем не менее в подавляющем большинстве случаев, включая п.2 ст.189.

31, «суд» – это суд общей юрисдикции.

Вывод 4: из буквального прочтения и сопоставления подп.2,7,8 п.2 ст.189.31 следует, что споры по заявлению временной администрации об оспаривании сделок по гл.3.1. ЗоБ неарбитрабельны.

Вывод 5: с учетом Вывода 2 (банк оспаривает сделки по тем же правилам, что и его представители – Временная администрация или АСВ), вывод 4 распространяется на заявления самого банка и АСВ.

3. По изложенным соображениям мы исключаем варианты «А» и «Г», т.к. неарбитрабельность следует как из п.2,11 ст.189.40, так и подп.8 п.2 ст.189.31, и нет нормы о рассмотрении споров судом по месту нахождения санируемого банка.

Но как объяснить явное противоречие  подп.8 п.2 ст.189.31, где четко указывается на СОЮ и АС, и п.2 ст.189.40, где не менее четко указывается на АС? Их нельзя разграничить ни по субъектному составу, ни по стадии (в обоих случаях – добанкротная), ни по категории спора (оспаривание сделок по гл.3.1. ЗоБ).

Можно помыслить, что оговорка в подп.8 п.2 ст.189.31 «с учетом особенностей, установленных статьей 189.40» отдает приоритет ст.189.40. Но особенность не может в корне изменять общее правило.

До появления ст.189.40 такие споры рассматривались по общим правилам подведомственности и подсудности:

«Поскольку временная администрация назначается до возбуждения дела о банкротстве кредитной организации, исковое заявление руководителя временной администрации об оспаривании сделки банка по основаниям, предусмотренным главой III.

1 Закона о банкротстве, предъявляется (вплоть до признания кредитной организации банкротом) по общим правилам подведомственности и подсудности и подлежит рассмотрению принявшим его судом и после признания должника банкротом (пункт 2 статьи 28 Закона о банкротстве банков) (п.

35 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 N 63), –

– но новелла ст.189.40 явно направлена на изменение этой позиции.

Вывод 6: закон содержит прямое противоречие норм о подведомственности, которое не может быть разрешено путем толкования, а только исходя из целесообразности.

4. Доводы в пользу арбитражной подведомственности:

А) Несмотря на отмену арбитражной монополии применять закон о банкротстве (которая может и не случиться), арбитражи лучше подходят для рассмотрения таких споров, т.к. банки это юридические лица. Опыт СОЮ, даже если они будут рассматривать дела о банкротстве граждан, здесь недостаточен;

Б) п.2 ст.189.31 относит дела о привлечении к ответственности контролирующих лиц к исключительной подведомственности арбитражных судов, хотя контролирующие лица, как правило, граждане. Почему для оспаривания сделок должен быть иной подход?

Итоговые выводы: Закон не содержит ответа на поставленный вопрос. Ясно лишь, что такие споры не арбитрабельны. Крайне важно устранить неопределенность и прописать четкие правила подведомственности и подсудности для споров о признании недействительными сделок банков до признания их банкротами. Целесообразно установить подведомственность таких споров арбитражным судам.

Источник: https://zakon.ru/blog/2015/05/08/osparivanie_sdelki_saniruemogo_banka_problema_podvedomstvennosti_i_podsudnosti

Абсолютное право
Добавить комментарий