Сосед регулярно избивает сожительницу и ребенка, как это прекратить?

Задушил из-за гаража: что ждет убийцу девочки из Саратова

Сосед регулярно избивает сожительницу и ребенка, как это прекратить?

Саратовскому убийце Михаилу Туватину предъявлено обвинение по части 2 статьи 105 УК РФ. Об этом сообщает Следственный комитет России (СКР).

Обвиняемый полностью признал свою вину и подробно рассказал об обстоятельствах убийства на месте преступления. Туватину, ранее уже имевшего судимости, грозит от 20 лет лишения свободы вплоть до пожизненного заключения.

Следком также опубликовал видеозапись следственного эксперимента, на котором 35-летний Михаил Туватин рассказал, как произошло убийство. «Проходя мимо, она сказала что-то насчет гаражей. Дальше я развернулся, зажал ей рот и завел ее сюда», — сказал мужчина.

В содеянном он признался еще 11 октября в ходе допроса. Туватин сообщил следователям, что нашел заброшенный гараж, в котором убил девочку, несколько месяцев назад — он решил присвоить его себе, заменив замки.

Как рассказал на допросе убийца, 9 октября мимо постройки прошла школьница — она спросила у мужчины, чей это гараж, так как подумала, что он принадлежит ее семье.

По словам Туватина, он испугался, что его план был раскрыт, поэтому затащил девочку в помещение и задушил. Отмечается, что криминалисты не зафиксировали на теле девочки следов сексуального насилия.

На допросе Туватин заявил, что раскаивается в совершенном преступлении.

Спустя неделю после убийства стало известно, что никто из адвокатов Саратова не соглашается представлять интересы Туватина в суде. Юристы пояснили, что в итоге суд все равно будет вынужден самостоятельно назначить адвоката мужчине.

Известно, что на счету у Туватина несколько судимостей: ранее он был признан виновным по делам о разбое, кражах и изнасиловании. В 2001 году Туватин отделался штрафом за мелкое хулиганство, в 2004 году – привлекался к уголовной ответственности за взлом и воровство 36 тысяч рублей, а в 2011 его осудили за изнасилование женщины и кражу ее имущества.

Соседи отметили, что знали о криминальном прошлом Туватина, поэтому подозрение после исчезновения девочки пало на бывшего зека.

«Неизвестно, что у него на уме. Он больной человек, нездоровый. Вышел года полтора назад, не больше. Он, когда вышел, я вообще в шоке был. Я думал, что после этого он уже не выйдет», — рассказал телевидению один из саратовчан.

Неделей ранее СКР опубликовал видео из зала суда, где избрали меру пресечения Михаилу Туватину. На кадрах видеосъемки показано, как в зал суда в сопровождении конвоя проходит предполагаемый — на тот момент — убийца. По ходатайству следствия он был взят под стражу.

Убийство школьницы вызвало волну народного возмущения в Саратове.

В ночь задержания подозреваемого местные жители собрались возле автомобиля полиции, где находился задержанный подозреваемый, намереваясь устроить самосуд убийце ребенка.

Сотрудникам ОМОН, выехавшим на место происшествия, с трудом удалось удержать толпу от этого шага — чтобы увести его от разъяренных горожан, подозреваемого переодели в полицейскую форму и надели на лицо маску.

Дети нередко становятся жертвами насилия со стороны взрослых преступников.

18 сентября Свердловский суд приговорил к пожизненному лишению свободы в колонии особого режима Николая Агеева, который в 2006 году был приговорен к 16 годам тюрьмы.

После досрочного освобождения в 2017 году он успел напасть на несколько ларьков, забить свою знакомую молотком и обокрасть убитую. После он забил до смерти случайного прхожего, а затем изнасиловал и утопил девятилетнюю падчерицу.

В середине августа следователи возбудили уголовное дело после смерти двухлетнего ребенка в результате побоев в Приморье. 21-летний отчим забил девочку до смерти, дело было возбуждено по части 4 статьи 111 УК РФ (умышленное причинение тяжких телесных повреждений, в повлекших по неосторожности смерть потерпевшего).

На следующий же день приговор был вынесен 44-летнему жителю Братска, убившему девятилетнюю школьницу. Он заманил девочку в гараж, где изнасиловал и убил ее. «Приговором суда подсудимому назначено наказание в виде 20 лет лишения свободы с отбыванием наказания в колонии строгого режима», — говорится в заявлении Следственного комитета РФ.

В конце июля житель Забайкалья был приговорен к пожизненному заключению за убийство пасынка. Пьяный мужчина избил пятилетнего мальчика мухобойкой за отказ учиться читать. После этого он также несколько раз швырнул ребенка на пол. По данным следствия, ранее убийца регулярно избивал и свою сожительницу. Суд также признал его виновным в совершении трех краж.

Источник: https://www.gazeta.ru/social/2019/10/21/12767822.shtml

Что делать, если бьет муж: откровения жертв домашнего насилия

Сосед регулярно избивает сожительницу и ребенка, как это прекратить?

С 8 по 10 марта в городах России и Белоруссии пройдет благотворительная акция “Не виновата” в поддержку женщин, переживших домашнее насилие.

В рамках акции проведут различные концерты и творческие мероприятия, вся прибыль от которых будет направлена фондам поддержки женщин, столкнувшихся с такой ситуацией.

Две смелые героини поделились с порталом Москва 24 своими сокровенными историями и рассказали о страшных годах жизни с мужем-тираном.

Ангелина, терпела побои в течение 3,5 года

предоставлено героиней материала

С ним мы познакомились в интернете в 2012 году, но не на сайте знакомств, а в группе в соцсети, где обсуждали политику.

В одном из острых споров, который разразился онлайн, за меня вступился парень, потом мы перешли на общение в “личке”. Мне тогда было 23 года, а ему 31. Общались в основном на политические темы, но потом он пригласил меня встретиться.

Я приехала просто пообщаться с соратником по взглядам, а он подарил цветы и сказал, что я ему понравилась.

Через какое-то время мы стали встречаться, но так как жили в разных городах, виделись только один раз в месяц, остальное время – онлайн. Внешне он мне не очень нравился, но подкупало то, что он уважал меня, понимал и не требовал ничего в сексуальном плане, зная, что я следовала принципу не спать до свадьбы.

Тем не менее, тревожные “звоночки” были уже тогда. Сам по себе он человек агрессивный, грубый, мог наорать без повода. Например, если у него машина не заводилась, а я что-то говорила в этот момент, у него вспыхивала агрессия.

При этом он открыто рассказывал, как бил первую жену и потом другую девушку, с которой был в отношениях. Но так как он говорил, что обе были гулящие, у меня тревоги не возникало: думала – ну я же не такая!

Предложения руки и сердца как такового не было, мы просто отдыхали на море, и он сказал, что по возвращении домой мы подаем документы в ЗАГС.

Помимо того, что мне уже хотелось семью, детей и переехать в город покрупнее, где он как раз жил, давил еще один серьезный аспект: я была ему должна. Мы с мамой брали кредит в банке и не могли его погасить.

Нас сильно жали коллекторы, тогда он взял и оплатил долг.

Так, через год после знакомства мы поженились. Любви не было. Даже помню, что перед тем, как ехать выбирать свадебное платье, я сидела на вокзале и плакала. А под конец еще узнала, что он пьет, хотя и обещал, что в семейной жизни с этим завяжет.

Накал страстей начался уже с первого дня совместной жизни, были какие-то оскорбления, он постоянно требовал, чтобы я заступалась за него в конфликтах в интернете. Потом он выпивал и предъявлял претензии: “Ты мямля, лохушка, и слова за меня не можешь сказать”.

Постоянные побои начались уже через пять месяцев. Он мог избить за какие-то мелочи: чай долго несла или картошку порезала мельче, чем он любит. А если мне в соцсети кто-то написал “привет”, ему прямо крышу срывало, так сильно начинал ревновать.

Любой разговор, даже о музыке, мог вызвать агрессию, много скандалов также возникало на фоне пьянок.

Как-то на одном из праздников опять затронули национальную тему, и он вскипел. Взял торт со стола и бросил его на пол. Потом он набросился на меня, я стала убегать в другую комнату, а он догнал и ударил меня по лицу. Из губы потекла кровь.

Дальше такие ситуации стали повторяться все чаще, он уже не мог остановиться.

Я пыталась с ним разговаривать, выяснить, в чем проблема? Он ответил, что “пока побоев не было, то и не хотелось, а теперь сам понимаю, что когда срываюсь, то уже не могу остановиться, так и с прошлыми женщинами было”.

Он понимал, что это уже проблема, но на мои предложения пойти к психологу или наркологу отвечал отказом: “Не хватало еще, чтобы я до такого опустился”.

Он мог издеваться надо мной на протяжении нескольких часов подряд. Унижал, садился на меня, избивал, в основном по голове. Потом кровь из носа шла.

После очередного раза у меня было сотрясение мозга и ушиб тройничного нерва, синяки по всему телу. Я хотела уйти, но он слезно извинялся, говорил, что любит и не может без меня, называл себя мразью и сволочью. В итоге я его простила, не ушла тогда. В течение года были побои и примирения, а еще через год я забеременела, стала зависимой от него, а он стал вообще неуправляемый.

Два раза после сильных побоев я ходила к врачу, но при этом никогда мужа не выдавала. Выдумывала истории: упала во дворе, неизвестные ограбили на улице. Ни в центры помощи, ни в полицию я не обращалась.

Как-то в очередной раз он меня побил, а на утро сказал: “Интересно, а как это, жить и знать, что тебя в будущем отп**дят?”. Тогда я поняла, что он не собирается меняться. Последней каплей стали разборки на очередном семейном празднике. Это было уже при его родителях.

Отец тогда с ним разговаривал, объяснял прописные истины, но все без толку.

В итоге целых 3,5 года я терпела побои. Друзья про это знали, советовали уходить и даже предлагали его наказать, но я была против. Через год после рождения дочери мы разошлись.

Хотя развод он до сих пор не дает, считает, что мы муж и жена. Иногда, когда захочет, может потащить меня куда-то. Пока был на заработках, присылал алименты, но сам говорит, что это не алименты, мы семья.

При этом дочку он не видит, не интересуется, как она – ему все равно.

У меня и так была низкая самооценка, а сейчас вообще ниже некуда. Психика не выдерживает, срываюсь на всех. На мне ведь все: съемная квартира, мама на пенсии, ребенок, животные.

Сейчас работаю завхозом, но параллельно учусь на педагога, когда закончу, собираюсь устроиться в отдел по делам несовершеннолетних.

Осталось продержаться три месяца, там и зарплата хорошая будет, и не придется унижаться за помощь, чтобы кормить семью.

Ольга, терпела побои 8 лет

(имя изменено по просьбе героини)

предоставлено героиней материала

Мы познакомились 10 лет назад через общих друзей, когда пришли к ним в гости. Сначала все было романтично, фактически любовь с первого взгляда, и в принципе никаких тревожных знаков я не замечала. Отношения закрутились так быстро, что мы стали встречаться, и через полтора месяца я уже забеременела.

Сначала он вроде был рад, но потом оказалось, что он не готов принимать проблемы, возникавшие в процессе беременности. У меня был токсикоз, не всегда хорошо себя чувствовала, в итоге появилась необходимость лечь в больницу на сохранение. Тогда он начал как-то странно себя проявлять и требовать, чтобы я была такой же, как и в момент знакомства.

Он стал сам решать, ложиться мне в больницу или нет, потом запретил общаться с друзьями, потому что ему не нравились их советы. Уже тогда он старался все контролировать, начал читать мои письма, слушать все телефонные разговоры, запрещал ставить пароли и требовал, чтобы я ему все рассказывала. Причем считал, что делает это из хороших побуждений и во благо семьи.

На тот момент я училась, а он, будучи на четыре года старше, уже работал. Во время беременности мне пришлось взять академический отпуск, но после рождения ребенка он обратно на учебу меня не пустил.

Он запер дверь и сказал: “Все, твой институт закончен, теперь работать тебе не надо, это буду делать я. А твое дело сидеть, борщи варить, за ребенком ухаживать и делать все, что я скажу”.

На работу тоже не давал устраиваться, однажды разбил мой телефон, чтобы я больше не смогла договариваться о собеседованиях. Потом разбил ноутбук, когда ему не понравилось одно письмо. Причем письмо было от подруги, где она просто вспоминала одного нашего общего знакомого. Он принял это как личное оскорбление, а с представителями мужского пола вообще запретил общаться.

Позже он стал звонить моим друзьям и подругам, что-то им говорил, после чего мое с ними общение прекращалось. Скорее всего, он серьезно запугивал людей, вплоть до угроз родственникам и убийства.

С родителями мы тоже не общаемся, потому что они изначально были против нашей женитьбы. Таким образом, года через два я уже не общалась ни с кем из “внешнего мира”.

Просто смирилась с этим в какой-то момент и поняла, что если не делать лишних звонков и слушать его, то все будет более-менее ничего.

Но потом он стал драться, бить меня. Сначала это было не сильно: где-то толкнул, еще что-то. Но потом он стал чаще пить и через 2,5 года после женитьбы, прямо на Новый год, он устроил драку. Причем с нами была его мама, которой тоже досталось. Его взбесило то, что мы с мамой спокойно попросили его больше не пить. Мы пытались его остановить, но это было бесполезно.

После второго случая побоев я обратилась в полицию, но они отказали в возбуждении уголовного дела, потому что было недостаточно доказательств, что это сделал муж. По идее там проходили статьи 116 и 119 (ст. 116 УК РФ “Побои”, ст. 119 УК РФ “Угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью”.

– Прим. ред.). Когда пришел участковый, муж сказал, что ничего подобного в семье не происходит, что он “не бьет и нормально себя ведет, но может быть иногда наказывает”, – это так у него называется. А после разговора с участковым ситуация в семье еще сильнее ухудшилась, муж стал вообще неуправляемым.

Когда он разбил мне нос, я ходила в травмпункт, но испугалась сказать, что это побои, ведь если бы там завели уголовное дело, мне бы не поздоровилось. Я боялась, что если это всплывет, он может просто меня убить.

Он запирал меня дома, пока синяки от побоев не заживали. Главным было, чтобы соседи этого не увидели. И старался бить так, чтобы следов было не видно, в основном по голове. Самое страшное, что в доме был маленький ребенок, который все это видел.

Он тоже папу боялся, садился, закрывал уши, глаза, и пытался на все это не смотреть. Мне было очень тяжело, но огородить его от этого я никак не могла. Потом снова были обращения в полицию, но в какой-то момент я потеряла надежду, что они мне помогут.

Пыталась сама поговорить с ним по-хорошему, но он просто не слышал.

Его агрессия могла наступить в любой момент: мог побить за то, что я забыла поперчить мясо, или сломать ребенку планшет за то, что он не пошел чистить зубы по первому требованию. Вдобавок вспоминал мне какие-то старые обиды и бил еще и за это. Скандалы и драки происходили волнами: то возникали, то утихали. Но в последний год периодов затишья практически не было.

Я терпела все это в течение восьми лет, но в какой-то момент районный психолог, к которому я ходила, поняла, что ситуация не меняется, и посоветовала обратиться в Кризисный центр помощи женщинам и детям. Она сама позвонила и сообщила, что мы можем туда приезжать. Тогда мы с ребенком собрали вещи, подождали, пока он уйдет, и вышли.

Сейчас, находясь в центре, я чувствую психологическое облегчение, со мной разговаривают специалисты, с ребенком также ведется работа, индивидуально и в группе. Хотя муж знает, где мы.

Уже звонил и говорил, что мы его позорим, что у нас в семье все нормально, и мы должны вернуться обратно. Но понятно, что ничего не изменится. Перед тем, как уйти, я уже подала заявление на развод.

Сейчас идет бракоразводный процесс, а я определяюсь, где мы будем жить и куда устроиться работать.

Оглядываясь назад, я понимаю, что надо было уходить раньше, когда уже начался контроль, даже еще не побои. Женщинам, находящимся в подобных ситуациях, обязательно нужно обращаться в полицию, но безопаснее делать это уже из кризисного центра. Рисковать не следует, ведь такие люди могут действительно покалечить, если не убить.

Куда обращаться, если вы стали жертвой домашнего насилия

depositphotos/ djedzura

В Москве при Департаменте социальной защиты населения действует “Кризисный центр помощи женщинам”, это единственное государственное учреждение в столице, основным направлением деятельности которого является помощь в подобных ситуациях.

Стационарные отделения кризисного центра предоставляют 70 койко-мест на временное проживание женщинам (одной или с ребенком), пострадавшим от психофизического насилия в семье.

Помимо государственного центра, помощь женщинам оказывают и различные некоммерческие организации.

Если стационар города принимает только москвичей, то на “телефон доверия” (8-499-977-20-10 или 8-488-492-46-89) могут позвонить женщины из любой точки страны. Ежедневно на “телефон доверия” и “горячую линию” (стационар) поступает около 25 звонков. Всего с 2014 по 2018 гг.

за психологической помощью женщинам и детям в Центр поступило более 44 тысяч очных обращений и почти 24 тысячи обращений на “телефоны доверия”. Примерно 10–15% позвонивших женщин решаются обратиться в центр и пройти реабилитацию.

Жители других городов перенаправляются в профильные государственные или некоммерческие организации по месту проживания.

Как отмечают специалисты Кризисного центра, физическому насилию, как правило, предшествует длительное психологическое насилие в виде постоянных оскорблений, насмешек, критики любого мнения женщины и так далее. Поэтому в первую очередь женщине в такой ситуации необходимо обратиться за квалифицированной помощью к психологу.

Если вы подверглись физическому насилию в семье (это относится и к тем случаям, когда следов побоев на теле не видно), необходимо продумать план безопасности себя и детей, обратиться за квалифицированной помощью в Кризисный центр помощи женщинам и детям.

При получении телесных повреждений (рассечение кожных покровов, переломы, гематомы и других) в результате физического насилия в семье, необходимо обратиться в полицию, документально зафиксировать побои и повреждения, а также найти убежище, чтобы изолировать себя от обидчика.

Если женщина получает убежище в стационаре, то ей незамедлительно оказывают психологическую, медицинскую, социальную помощь. Если решает укрыться у родственников, то она также может обратиться за помощью в Кризисный центр.

Это относится ко всем пострадавшим, включая свидетелей насилия, чаще всего это дети.

Источник: https://www.m24.ru/articles/obshchestvo/07032019/154896

43% садистов живут в благополучных семьях – истории трех белорусских семей

Сосед регулярно избивает сожительницу и ребенка, как это прекратить?

Новости Беларуси. Первый шаг остановить насилие — начать о нем говорить. По статистике, в Беларуси психологическому насилию подвергаются 4 из 5 женщин, физическому  – каждая четвертая.

Принято считать, что страдают от семейного насилия в основном женщины.

Но в последнее время все чаще на телефон доверия звонят мужчины, страдающие от жен, которые пилят, а в криминальных новостях появляются ужасающие заголовки.  

Эта квартира у участковых милиционеров на особом контроле. Бывают здесь едва ли не каждый день. Зеленый змий здесь попутал всех домочадцев.

Дмитрий Василевский, участковый инспектор охрана общественного порядка и профилактики Ленинского РУВД Минска:
На семейно-бытовой почве жена порезала бывшего мужа, порезала палец, угрожала мужу расправой. По статье – угроза убийства.

Олег Каразей, начальник управления профилактики Министерства внутренних дел Республики Беларусь:
Зачастую мужчины становятся жертвами убийств.

Если мужчина своим поведением, побоями доводит женщину до такого состояния, то женщина хватает острый предмет, первый что под рукой… Такие случаи есть и довольно часто фиксируются.

Если мужчина признается  потерпевшим — это, как правило, тяжкие телесные либо смерть.

Роли в семейных драмах тоже разыгрываются по-разному. Например, женщина не может справиться со своей 37-летней дочерью. Отпрыск стоит на учете в психоневрологическом диспансере, но долечиться никак не может.

Пьяные домашние разборки — этот стереотип разбивает статистика. Нет, конечно, большая половина домашних драк происходит в так называемых алкозависимых семьях – 57%. Но оставшихся 43% инцидентов, что поражает, приходится на долю семей с достатком.

Причем, домашнее насилие – проблема отнюдь не только белорусская и не только наших дней. Вспомнить конфликт Рогнеды и князя Владимира.

И еще примеры: поп-звезду Рианну  жестко избил и оставил на обочине бойфренд; певица Валерия 8 лет прожила с деспотичным Александром Шульгиным, а еще есть Жасмин, Мадонна, Уитни Хьюстон …

Ирина Альховка, председатель Правления МОО «Гендерные перспективы»:
Люди госслужащие, менеджеры среднего звена, банкиры..  Нормальная работа, нормальное социальное положение.

На лбу у него не написано «я бью свою жену». К нам обращаются те, кто в милицию пойти не может. Представляете, у вас евроремонт в квартире, у вас две машины и вы постоянно ходите в темных очках.

Проблема – сказать об этом.

Как правило, семейные драмы разыгрываются за закрытыми дверями и зашторенными окнами. Соседи по лестнице могут и не подозревать, что рядом, где, казалось бы, живет такая приветливая и благополучная семья, иногда квартира превращается в настоящее поле битвы.

Ирина Альховка, председатель Правления МОО «Гендерные перспективы»:
Агрессоры на самом деле контролируют себя. Они знают, кому можно бить морду, а кому нельзя.

Жертва домашнего насилия:
Кольцо не ношу с того дня, как я сбежала. Муж, уснул, я чудом нашла ключи, с которыми ходил мой сын, и сбежала в джинсах и в майке. Тогда у меня все дрожало. Я с дрожащими руками открывала дверь, боялась, что он проснется и все будет продолжаться. Человек меня просто избил до синяков до черепно-мозговой травмы.

Муж этой женщины достаточно известный в Беларуси человек. Но статус и удачная карьера не помешали 11 лет держать жену в боксерских перчатках.

Жертва домашнего насилия:
Были пихания, толкания. В присутствие детей бил по лицу, выливал на голову чай, какао, надевал миску салата на голову. Настолько человек себя не мог контролировать. И все в присутствие детей. Это в  трезвом.

В браке двое детей. Ради них, как ей казалось, все «забракованные» годы, ей нужно было сохранять семью.

Жертва домашнего насилия:
Я держу ребенка, а он мог прямо мне дать пощечину… унижение оскорбление… Человек запирал, забирал телефоны – домашние, мобильные, ключи. Пока я не мирилась – была отрезана от мира. Я не могла не то  чтобы в милицию позвонить, родителям.

Уже 4 месяца она живет на свободе. В семейное логово — иначе это место не назовешь, она не возвращалась. Замки сменили, а все вещи муж переслал по почте. Но главное, что детям объяснять ничего не понадобилось. Маленький сын после таких зрелищ сам сделал уже взрослый вывод.

Жертва домашнего насилия:
Сын сказал, если бы папа любил нас по настоящему, он себя так бы не вел.

Еще одна наша героиня вынуждена скрывать свое лицо. Сейчас ее отношения с бывшем мужем разбирают в суде.

Жертва домашнего насилия:
Мы встречались около года. Это не было двухдневное знакомство. И не проявлялось никак агрессивность, были очень красивые ухаживания, романтика, букеты цветов.

Белоруска Алена, имя в интересах следствия мы изменили, вышла замуж за иностранца и несколько лет они с мужем жили, как говорится, на две страны, пока для переезда собирались все документы. Родился сын.

Жертва домашнего насилия:
Мы приехали к папе ребенка. Радовались, что вместе. Катализатором был алкоголь. Когда я положила ребенка, сразу пошло нападение. Потом в руке появился нож. Начался кошмар.  Он толково маскировался.

Когда он издевался, тогда бил, резал и делал это с улыбкой.  Такое впечатление, что он очень долго ждал этого удовольствия.

Когда он ударил, я упала плашмя, он затолкал меня в шкаф. Он не давал встать. Убежать не смогла. у спал ребенок.

Я боялась, что он перестанет бить меня и побежит к ребенку. Были порезы глубокие и с ногой проблемы. 

Алене все-таки удалось вызвать полицейских. Когда они приехали, как правило агрессоры при свидетелях затихают, правоохранители даже не вызвали скорую, лишь проверили документы и предложили женщине уехать из дома, пообещав задержать мужа на пару часов в отделение.  

Жертва домашнего насилия:
Стала судорожно собираться. Я все вещи перепачкала, что сообразила собрать. Все вещи в Минске были в крови. Через несколько часов он пришел. Я услышала шорох, он в дверном проеме. Он уже с ножницами напал. Порезал щеку с левой стороны. Но потом мгновенно заснул сном младенца.

Первым рейсом Алена с малышом вернулась в Минск. После этого она мужа к себе не подпускала. Хотя он пытался выходить на контакт и предлагал помириться. Но с полной уверенностью, что бывших домашних насильников не бывает, она отвечала «нет». После этого бывший решил мстить и перестал платить алименты. Но Алена продолжает бороться с жесткостью и отстаивает свои права сразу в двух странах.

Часто женщина в прямом смысле загнана в угол и бежать ей некуда. Но все-таки нет безвыходных ситуаций. В Беларуси работает 45 кризисных комнат, куда потерпевшая от рук домашнего садиста, может обратиться за помощью.

Правда, все государственные социальные центры работают днем, остаться на ночь в нашей стране можно только в 2 частных шелтерах. В Минске в прошлом году работал еще один государственный круглосуточный центр, но его пришлось закрыт.

Есть действующий частный шелтер и в Могилеве. Чтобы обезопасить проживающих, мы не будем раскрывать его местонахождение.

Елена Пушкарёва, руководитель Могилёвского социального кризисного центра для женщин:
Когда к нам приходят такие мужья, а такие случаи были, и они требуют ответа на каких основаниях его ребёнок и жена находятся в центре, то мы показываем документ-решение от комиссии по делам несовершеннолетних. Мы говорим, что теперь мы несём за них ответственность. И когда такие разъярённые мужья приходят к нам на территорию, мы с ними беседуем. А когда идут уже повышенные тона и угрозы, мы вызываем наряд милиции. Такие случаи, к сожалению, бывают.

Оденут, накормят и спать уложат. Сюда приходят люди, когда домашние стены отнюдь не лечат, а только калечат. Кроме психологов здесь работают юристы. За полгода здесь прошли реабилитацию около полусотни женщин и 87 детей. Сейчас в убежище живут 2 женщины с детьми. Одна из них здесь живет больше полугода, она и согласилась рассказать свою историю.

Замужем Алеся была 2 раза. От первого брака дочь и от второго сын. Первый семейный опыт был не удачным, второй ещё хуже. Муж постоянно избивал даже на глазах у детей. Потом вовсе выгнал её с детьми на улицу. Документы все забрал.  Здесь ей помогли восстановить паспорт, документы и детские свидетельства. Теперь она может получать на детей пособия.

Алеся, жертва домашнего насилия:
Он начал пить, бил меня. Было сотрясение головного мозга. Мне негде было жить, я скиталась с детьми. Когда он был закодирован, тогда мы жили хорошо. Я благодарна, что есть такое место, где вот так можно… Я не знаю, чтобы я делала. Я уже даже хотела что-нибудь с собой сделать, потому что  не было другого выхода. 

Мы заметили, что все три наших героини своих узурпаторов теперь называют не иначе как «этот человек». Хотя странно можно ли таким существительным и вовсе называть таких… Как же распознать в своем ухажере будущего мужа-агрессора?

Ольга Казак, психолог:
Агрессоры пытаются изолировать женщину, не разрешают общаться с родителями, родственниками. Ревнивые, контролируют очень сильно, какие платья одевать, где работать, учиться. Это особый тип мужчин. Часто обвиняют женщину, хотят, что бы она была идеальна.  Агрессоры – манипуляторы большие. Важна власть и контроль мыслей, действий.

Молчи, женщина, твой день восьмое марта. Кто из нас не слышал такой расхожей шутки. А межу прочем — это лишь доля шутки. Существует 4 вида семейного насилия: психологическое, физическое, экономическое и сексуальное, рассказали в программе «Неделя» на СТВ.

Ольга Казак, психолог:
Домашнее насилие — это хронический процесс, это не однократный акт избиения или давления, повторяющиеся циклы.

Вначале мелкие придирки: ты салат нарезала не такими кубиками, потом акт насилия, когда он избивает, или скандал с унижениями, и после этого период медового месяца, когда из чувства вины он становится добрым и ласковыми.

Эти акты насилия могут повторяться ежегодно, ежемесячно, а может и в течение дня . Она не знает какой он на самом деле. И женщина верит, что он все-таки хороший.  Но со временем периоды медового месяца становятся короткими.

Проблемы с агрессией есть у каждого человека. Давка в автобусе, пробки, проблемы на работе. Кто-то швыряет телефон, кто-то рвет бумаги, оскорбляет продавщиц в магазине. Это и есть психологическое насилие, но рукоприкладство оправдать просто невозможно. Впрочем, как и доказать его. Часто такое хулиганство происходит без свидетелей. А пока проявятся синяки, понятно, проходит время.

Олег Каразей, начальник управления профилактики Министерства внутренних дел Республики Беларусь:
Есть проблемы с привлечением граждан за мелкое хулиганство в быту, потому что отсутствует такая деталь, как нарушение общественного порядка. Мы выступили с предложением дополнить кодекс РБ об административных нарушениях нормой, устанавливающей ответственность за причинение побоев, травм психических и физических.

Сейчас готовится новый законопроект «О профилактике и пресечении домашнего насилия». Закон предусматривает революционные изменения в укладе жизни многих семей.

Так, жен, которые постоянно как-то выражают свое недовольство мужьям или мужей, которые провоцируют своих жен начать драку, могут ставить на учет в милицию.

Кроме того, агрессору строго-настрого запретят разыскивать свою супругу и даже некоторое время после скандала приходить домой. Такие меры уже действуют во многих странах.

Бьет, значит… бьет. И любви насильно не бывает. Похоже, жертвы домашнего насилия начинают это понимать. Они снимают темные очки, выходят из тени своих домомучителей и не стесняются об этом говорить. Понимают, что теперь прощать – это стыдно. 

Источник: http://www.ctv.by/nasilie-v-seme-kak-raspoznat-muzhchinu-agressora-i-chto-delat-esli-vash-muzh-okazalsya-sadistom

«Я тебя сейчас, сука, убивать буду»

Сосед регулярно избивает сожительницу и ребенка, как это прекратить?

26.11.2019 в 09:30 2440

Большинство женщин, осужденных за убийство, защищались от домашнего насилия. Исследование «Новой газеты» и «Медиазоны»

Российские власти уверены, что проблема домашнего насилия «существенно преувеличена». Именно так ответил Минюст Европейскому суду по правам человека, где рассматриваются дела четырех россиянок. Маргарите Грачевой бывший муж отрубил кисти рук.

Наталью Туникову суд признал виновной в нападении, потому что она ударила ножом своего партнера, который пытался сбросить ее с 16-го этажа, а до этого регулярно избивал. Елена Гершман пережила девять эпизодов тяжелых избиений бывшим супругом, но ей отказали в возбуждении уголовного дела из-за декриминализации домашнего насилия.

Ирину Петракову насиловал и избивал муж, он продолжал преследовать ее и после развода, но суд назначил ему только общественные работы, а позже и это наказание отменили.

Родственники женщин, погибших от домашнего насилия, направили письмо министру юстиции Александру Коновалову с просьбой провести служебную проверку в отношении его заместителя Максима Гальперина, который заявил о «преувеличении».

Команды-победительницы II хакатона «Новой газеты» проанализировали судебные решения, которые выносились женщинам за убийство, и доказали, что масштабы домашнего насилия в России огромны, а суды и правоохранительные органы склонны вставать на сторону агрессора.

Команда «Медиазоны» обнаружила, что большая часть осужденных за умышленное убийство россиянок на самом деле защищалась от своих партнеров. Сроки женщинам выносили по тяжким уголовным статьям (ч. 1 ст. 105 и ч. 4 ст. 111 УК): в обоих случаях обвиняемым грозит до 15 лет заключения.

Наказание для тех, чьи действия квалифицируют как убийство при превышении пределов необходимой обороны (ч. 1 ст. 108 УК), значительно мягче — до двух лет заключения.

Но и в этом случае женщинам зачастую приходится сидеть в тюрьме лишь потому, что они не могут отбиться голыми руками.

При этом команда «Новой газеты» обнаружила, что 91% женщин, осужденных за превышение самообороны, защищались от своих партнеров или других родственников-мужчин. Мужчины, осужденные по такой же статье, защищались от партнерш всего в 3% случаев.

Часть первая. Насилие — кухонный нож — тюрьма

«Обвиняемая должна была действовать социально приемлемым способом», — такими словами адвокат Елена Соловьева описывает обычную аргументацию судей, которые признают виновными женщин, защищавшихся от агрессии со стороны своих партнеров или родных.

«Социально приемлемый способ с позиции наших судов, — продолжает адвокат, — выбежать за дверь, спрятаться у соседей. Но взять в руки некое орудие и отразить нападение — это социально неприемлемый способ.

Эти заблуждения возникают у юристов — о чем же мы можем говорить, если речь идет об общественном мнении?»

Соловьева защищала в суде Галину Каторову — 39-летнюю жительницу Находки, которая несколько раз ударила ножом избивавшего и душившего ее мужа. Избиения продолжались много лет. Мужчина скончался, а Галину арестовали по делу об убийстве (ч. 1 ст. 105 УК).

Позже обвинение переквалифицировали на причинение тяжких телесных повреждений, приведших к смерти (ч. 4 ст. 111 УК). Находкинский городской суд приговорил ее к трем годам заключения, но Приморский краевой суд это решение отменил и полностью оправдал Каторову.

Мы решили изучить решения судов по этим двум статьям, чтобы понять, насколько часто женщины в России оказываются в такой же ситуации, как Галина Каторова: защищаются сначала от домашнего насилия, а потом от обвинений в убийстве.

Согласно данным судебного департамента Верховного суда России, только за два года (2017–2018 гг.) за умышленное убийство (ч. 1 ст. 105 УК РФ) были осуждены 2226 россиянок, а за причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее смерть (ч. 4 ст. 111 УК РФ), — 950 жительниц России.

Проанализировав более четырех тысяч приговоров, вынесенных россиянкам по этим двум статьям с 2016 по 2018 год (2552 приговора по ч. 1 ст. 105 УК и 1716 — по ч. 4 ст. 111 УК), мы выяснили, что большинство обвиняемых в убийстве женщин были жертвами домашнего насилия: 79% — по ст. 105 УК и 52% — по статье 111 УК.

Ревность не повод

И судьи, и обвинители, и даже сами адвокаты обычно склонны обвинять подсудимую в том, что она терпела насильственное обращение и сама довела ситуацию до трагической развязки, рассказывает адвокат Галины Каторовой Елена Соловьева.

По ее словам, в выводах психиатрических экспертиз, которые назначаются во время следствия, нередко можно увидеть утверждения о том, что состояние женщины в момент убийства нельзя считать аффектом, поскольку «насилие носило для нее системный характер» и она должна была к нему привыкнуть.

К тому же ни Следственный комитет, ни прокуратура не хотят учитывать саму ситуацию домашнего насилия, которая и привела к убийству агрессора, продолжает защитница.

Похожие выводы можно найти в работах российских криминалистов.

К примеру, юрист, изучивший обстоятельства 300 убийств, совершенных женщинами, пришел к выводу, что в 45% из них причиной преступления было стремление осужденной прекратить противоправные действия потерпевшего (или остановить насильственную ситуацию). В остальных случаях мотивом убийства он называет женскую ревность (15%), некие «желания заставлять потерпевшего выполнять требования виновной» (21%) и корысть (8%).

В изученных нами текстах 2552 приговоров об убийствах речь о ревности заходит очень редко — меньше чем в 5% уголовных дел. В подавляющем большинстве случаев женщина совершает убийство непреднамеренно и в целях самозащиты.

Следствие выбирает убийство

В 97% приговоров женщинам, которые мы проанализировали, орудием убийства указан нож — обычно кухонный. Криминалисты, как правило, сходятся на том, что осужденные россиянки редко оказываются инициаторами конфликта, наносят удар спонтанно и порой тем же самым оружием, которым им угрожал погибший.

Большинство таких случаев должны быть квалифицированы как самооборона или превышение ее необходимых пределов, но следователям проще и выгоднее расследовать их как убийство, говорит бывший следователь, который 20 лет служил в прокуратуре и Следственном комитете Санкт-Петербурга и просил не указывать его имени.

«Статистика раскрываемости убийств, то есть количество доведенных до суда дел, — это главный критерий, по которому оценивается работа СК.

Есть средний показатель по региону, и у следователей появляется мощный мотив что-то квалифицировать как убийство — например, такие пограничные ситуации, как самооборона.

А дальше суд разберется: [если] перейдет на убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны, — ничего страшного. Для правоохранительных органов главное — не оправдание», — объясняет он.

Но часто такого не происходит, и женщин приговаривают к долгим срокам в исправительных колониях.

Часть вторая. Самооборона от партнеров

Для женщин, которых осудили за превышение пределов необходимой обороны (часть 1 статьи 108 УК), на первый взгляд, ситуация сложилась лучше. Срок за это преступление значительно ниже, чем за умышленное убийство, — до двух лет заключения.

Однако анализ приговоров показал, что согласно Уголовному кодексу большинства из этих дел, вероятно, вообще не должно было быть.

Масштабы семейного насилия в таких делах также поражают: от партнеров и других родственников-мужчин обороняются 9 из 10 женщин.

В исследованных нами делах 83% женщин защищались от мужей и сожителей, а 8% — от других родственников-мужчин. Противоположная картина была в приговорах мужчинам: только 3% осужденных оборонялись от своих жен или сожительниц, а большинство (67%) защищались от других знакомых мужчин. Еще 18% оборонялись от родственников, которые почти во всех случаях тоже были мужчинами.

Почти в 40% приговоров в отношении женщин говорится, что погибший мужчина ранее регулярно избивал свою партнершу.

«Полученные данные соответствуют нашей рабочей практике, — комментирует результаты руководитель Центра защиты пострадавших от домашнего насилия Мари Давтян.

— Если в отношении мужчин чаще совершаются преступления вне семьи, то с женщинами, к сожалению, ситуация обратная. Родственники-мужчины для женщины представляют бóльшую опасность, чем посторонние люди.

Поэтому когда мы говорим „домашнее насилие“, мы говорим именно о насилии в отношении женщин».

Когда оборона считается необходимой

По закону (ст. 37 УК «Необходимая оборона») вы можете защищаться сами и защищать других от насилия. Если действия нападающего угрожают вашей жизни, можно защищаться любыми доступными средствами.

Если угрозы жизни нет, можно защищаться только теми способами, которые соответствуют характеру и опасности посягательства.

То есть нельзя причинять нападающему больший вред, чем он сам может причинить вам (исключение — неожиданное нападение, когда вы не можете объективно оценить опасность).

«На практике судьи оценивают угрозу жизни и здоровью в зависимости от того, применял ли нападавший оружие», — объясняет Мари Давтян. Вас бьют руками — можно обороняться только руками, на вас идут со сковородкой — это должна быть равная битва на сковородках. Но если нападающий безоружен, а вы воспользуетесь любым бытовым предметом, — вы нарушите закон. Примерно так рассуждают судьи.

Однако мужчины в таких делах часто нападают именно с голыми руками, а многие женщины, защищаясь, вынуждены применять оружие, потому что бывают физически слабее. И тогда следователи и судьи решают, что женщина превысила пределы необходимой обороны, а значит совершила преступление.

Фактор голых рук

В понимании российских судей ни 48 ударов, ни угроза убийством не являются основанием для защиты любым доступным способом. Из-за этого в уязвимом положении оказываются те, кто не может остановить насильника, не применив оружие или бытовой предмет в качестве него.

Чтобы оценить масштаб такой практики, мы методом случайной выборки изучили 530 приговоров, где обвиняемые — женщины, и 554 приговора, где обвиняемые — мужчины. В каждом из них мы определили оружие обвиняемого и оружие убитого. Если кто-то нападал или защищался и руками, и оружием, мы фиксировали только оружие.

Оказалось, что мужчины действительно чаще всего (63% случаев) нападали на женщин именно с голыми руками. Также женщин атаковали с ножом (18%), реже — с бытовыми предметами (табуретка — 2%, топор — 1,5%). В отдельных приговорах встречаются рыболовный бур, бензопила, утюг.

Как правило, женщины защищались тем, что попадалось под руку. В 93% приговоров это был кухонный нож. При этом мы нашли всего два случая, когда сами женщины смогли убить нападавших голыми руками (задушили), это меньше половины процента от выборки.

На мужчин же их знакомые с голыми руками нападали в два раза реже (34% приговоров). При этом сами мужчины, обороняясь, убивали голыми руками в 32 делах (6% случаев). Среди предметов, с помощью которых мужчины оборонялись, встречаются ружья и пистолеты.

Насильственное изменение основ

«Судьи не понимают, что такое насилие в семье, — рассказывает Мари Давтян. — Им кажется, что это явление не представляет для женщины опасности.

Они страдают от всех тех стереотипов, которые создает общество: „сама виновата“, „не нравилось — ушла бы“. Поэтому они говорят: „Ее много раз били, это был очередной конфликт, а она зачем-то взяла нож“.

В действительности если есть угроза жизни — всё, никакого превышения пределов необходимой обороны быть не может».

«Женщин бьют не потому, что они хорошие или плохие, а именно потому, что они женщины, потому что их можно воспринимать как собственность, — говорит директор центра по работе с насилием «Насилию.нет» Анна Ривина.

— Если судьи поймут, что дела о самообороне являются результатом долгих лет мучений и издевательств, то женщины просто не будут нести ответственность за то, что они себя спасали, как и установлено статьей о необходимой обороне».

По словам Ривиной, за постсоветское время инициативы, связанные с домашним насилием, вносили в Государственную думу больше 40 раз. Ни один документ не был рассмотрен на пленарном заседании.

«Когда есть закон против домашнего насилия — это совсем другое отношение государства. Это специальная подготовка полицейских, следователей и судей: [их учат,] как ведут себя агрессоры, что переживают потерпевшие, как это все развивается. Должностные лица, которые понимают ситуацию домашнего насилия, по-другому смотрят на эти вещи», — объясняет Мари Давтян.

Законопроект, о котором правозащитники говорят сейчас, внесли в парламент еще в 2016 году.

Уже тогда он предполагал введение охранных ордеров, которые запрещают агрессорам приближаться к их жертвам, создание убежищ для пострадавших, гарантировал им юридическую и психологическую помощь, но был забракован советом Госдумы. Зато был принят закон сенатора Елены Мизулиной о декриминализации побоев в семье.

Последние месяцы в Госдуме, Совете Федерации и в других государственных структурах обсуждают новую версию законопроекта о семейно-бытовом насилии, предложенную группой правозащитников и юристов (в их числе Мари Давтян, Анна Ривина, создательница сети взаимопомощи женщин «Проект W» Алена Попова и другие). К концу 2019 года законопроект планируют снова внести в Госдуму.

Противники нового законопроекта считают его «инструментом коренного и насильственного изменения самих основ российского общества, уничтожения наших традиционных семейных и нравственных ценностей».

По данным МВД, только в 2016 году (то есть до отмены уголовного наказания за побои в семье) в России было зафиксировано более 64 тысяч случаев домашнего насилия, половина из которых была совершена мужчинами в отношении своих жен. В 2017 году, после декриминализации побоев в отношении близких, таких случаев сразу стало в два раза меньше.

В отсутствие специального закона о домашнем насилии, при бездействии правоохранительных органов и сложившейся в России культуры обвинения жертв насилия в том, что с ними произошло, лишь три процента пострадавших доводят дело до суда. Остальные рискуют не только вновь оказаться жертвами, но и стать обвиняемыми и попасть в заключение.

Источник: https://novayagazeta.ru

Источник: http://www.oka.fm/new/read/poglazeem_na_pressu/YA-tebya-sejchas-suka-ubivat-budu/

Абсолютное право
Добавить комментарий